Открыть главное меню
Эта страница не была вычитана

и одинъ изъ нихъ въ солдатахъ. Солдатка жила у свекора. Да еще была дочь, убогая дѣвка, да у меньшаго брата Родивона былъ сынъ женатый отъ первой жены, да двое отъ второй жены. Да внучатъ было у Ивана семеро, да у Родивона двое. Такъ что всѣхъ было двадцать семь душъ. Надо было за всѣхъ подати заплатить и всѣхъ прокормить и всѣхъ распорядить такъ, чтобы дѣло не стояло, и ссоръ и грѣха бы не было. И съ тѣхъ поръ, какъ Иванъ Ѳедотовъ взялся за хозяйство, дворъ Бурачковыхъ пошелъ въ гору. Иванъ Ѳедотовъ никакимъ промысломъ не занимался, какъ другіе излегощинскіе мужики. Онъ ни горшечничалъ, ни барокъ не строилъ, ни лѣснымъ дѣломъ не занимался, а только пахалъ и захватывалъ земли, сколько могъ больше. Излегощинскіе мужики говорили, что Ивану Ѳедотову хорошо пахать и сѣять, какъ у него въ дворѣ семь мужиковъ да восемь бабъ работницъ, да отецъ ему кубышку полну отдалъ, но они не знали всего неусыпнаго труда и заботы, которые полагалъ на свое хозяйство Иванъ Ѳедотовъ. Держать всю семью, и свою и братнину, такъ, чтобы не было ссоръ и ни обидъ не легко было. Мужики говорили, что у него много работниковъ, а того не думали, что ему не легко было. Мужики говорили, что у него много работниковъ, а того не думали, что ему не легко тоже бывало ладить съ братомъ Родивономъ. У другого большака меньшой братъ Родивонъ пьющій давно бы отдѣлился, и пошло бы все добро на двое, и работниковъ меньше бы стало, а онъ съ нимъ ладилъ и не дѣлился. Но это не легко ему было. «Не работа сушитъ — забота», говаривалъ онъ себѣ. И точно, Иванъ Ѳедотовъ спалъ меньше всѣхъ въ домѣ. Мужики говорили тоже, что Иванъ Ѳедотовъ жаденъ на землю и крѣпокъ такъ, что изъ него не выжмешь полушки. И это было справедливо, но каждому Богъ далъ свои заботы и радости. У другихъ было веселье, кабакъ и угощенье и щегольство, а Иванъ Ѳедотовъ никакой радости не зналъ, кромѣ церкви Божьей, и домашней заботы. —

Иванъ Ѳедотовъ еще и за то любилъ церковь Божію, что въ церкви онъ забывалъ про домашнія дѣла. Теперь, только что онъ вышелъ изъ церкви и вошелъ въ свою слободу, и еще больше, когда увидалъ свой дворъ, вся забота сегодняшняго дня тотчасъ же охватила его. Ему видно было, что завалинка навозная, которую взялся отвалить братъ Родивонъ съ внукомъ Алешкой, съ сыномъ старшаго сына Дмитрія, была отвалена только до половины. Родивона вовсе не было. А Алешка, толстомордый шестнадцатилѣтній парень, сидѣлъ, опершись локтемъ на вилы, и смотрѣлъ на бабъ — Ольгу и убогую дѣвку, дочь Матрену. Онѣ съ засученными рукавами мыли тряпками проножки стола. Звонкій голосъ смѣющейся Ольги издалека слышенъ былъ, но она, согнувшись въ три погибели, усердно терла.

285