Открыть главное меню
Эта страница не была вычитана

видѣлъ въ Москвѣ, было удивительно, и Клекотокъ, село отцовское, гдѣ онъ родился и выросъ и былъ первымъ человѣкомъ, казалось, все сѣрѣе и меньше и хуже, чѣмъ дольше онъ былъ въ Москвѣ. Теперь у него глаза разбѣгались. Ихъ было въ ротѣ 120 дворянъ, а ротъ такихъ дворянскихъ въ ихъ войскѣ было 20 и, куда онъ ни смотрѣлъ, — впередъ ли, назадъ ли, вокругъ себя, — рѣдкіе были хуже убраны, чѣмъ онъ съ отцомъ, половина была имъ ровня, а большая половина были много лучше ихъ. Они съ отцомъ ѣхали въ серединѣ перваго ряда. Подъ отцомъ былъ приземистый, толстоногій, короткошеей чубарый Бахматъ. Бахматъ этотъ былъ первая лошадь по Ефремову. Никишка по первозимью прошлаго года забилъ съ него двухъ волковъ, не было ему устали, и скакалъ онъ хоть и не такъ прытко съ мѣста, какъ тотъ Аргамакъ, который былъ подъ нимъ, но скакалъ ровно, не сдавая на 40 верстъ. Но Бахматъ хорошъ былъ въ Клекоткѣ, а тутъ подъ отцомъ не было въ немъ виду. Даже самъ отецъ — хоть молодцоватѣе его и не было старика, мелокъ казался наравнѣ съ Хованскимъ Княземъ, который ѣхалъ рядомъ на тяжеломъ сѣромъ, въ яблокахъ, польскомъ конѣ, въ тяжелой уздѣ съ серебреной наузой, съ махрами и гремячими чепями въ поводьяхъ.

Аргамакъ бѣлесо буланый, на которомъ ѣхалъ самъ Никишка, казался мельче, глядя кругомъ. Особенно впередъ себя на Бориса Алексѣевича Голицына, который ѣхалъ впереди лошади на двѣ на бѣломъ фарѣ въ тигровомъ чепракѣ и съ золотыми махрами. Самъ Борисъ Алексѣевичъ былъ въ собольей шубѣ, крытой си[нимъ] бархатомъ, и золотая сабля гремѣла у ногъ. Но не столько Кн. Борисъ Алексѣевичъ, сколько одинъ изъ его держальниковъ. Ихъ было 12-ть, сколько на этаго держаль[ника], было завидно Никишкѣ. На короткихъ стременахъ, на буромъ ногайскомъ конѣ, съ карабиномъ золоченымъ, удалъ былъ. —

Когда вышли за Симоновъ монастырь, увидали поле и мостъ на рѣкѣ. У моста стояли пушки и палили на ту сторону; съ той стороны палили тоже. Закричали что-то, потомъ въ дыму велѣли скакать и Борисъ Алексѣевичъ отвернулъ въ сторону, и всѣ поскакали, смяли стрѣльцовъ и перескочили за мостъ.

Тогда закричали назадъ, и видно было, какъ стрѣльцы пошли въ крѣпость. Послѣ поля стали таборомъ у Кожухова.[1] Подъѣхалъ обозъ, и Щетинины стали въ повозкахъ у лѣска рядомъ съ пов[озками] Хованскаго Князя. На другой день опять была война. И такъ шла эта война 3 недѣли. 6 Октября воскресенье дали войскамъ роздыхъ.

  1. В подлиннике: Кожихова
194