Страница:Собрание сочинений Эдгара Поэ (1896) т.1.djvu/266

Эта страница была вычитана

были одѣты нѣжной зеленой травой, густой, короткой, ровной, издававшей запахъ ванили и такъ нудно украшенной желтыми лютиками, бѣлыми маргаритками, пурпурными фіалками и рубиново-красными лиліями, — что эта безпримѣрная красота говорила нашимъ сердцамъ о любви и славѣ Божіей.

Тамъ и сямъ по долинѣ возвышались, подобно призракамъ, группы фантастическихъ деревьевъ; ихъ тонкіе стволы не стояли прямо, но граціозно изгибались къ свѣту, озарявшему въ полдень, центральную часть долины. Ихъ кора, нѣжная — только щеки Элеоноры были еще нѣжнѣе — и гладкая, пестрѣла яркими оттѣнками серебра и чернаго дерева, такъ что если бы не изумрудная зелень листьевъ, которые свѣшивались съ ихъ вершинъ длинными гирляндами, играя съ вѣтеркомъ, — ихъ можно бы было принять за колоссальныхъ сирійскихъ змѣй, воздающихъ почести своему владыкѣ Солнцу.

Пятнадцать лѣтъ бродили мы рука объ руку по этой долинѣ, прежде чѣмъ любовь вошла въ наши сердца. Однажды вечеромъ, въ концѣ третьяго люстра ея жизни и четвертаго моей, мы сидѣли обнявшись въ тѣни подобныхъ змѣямъ деревьевъ и смотрѣли на наше отраженіе въ водахъ рѣки Молчанія. Мы ничего не говорили въ послѣдніе часы этого чуднаго дня и даже на слѣдующій день обмѣнялись лишь немногими и робкими словами. Мы вызвали бога Эроса изъ волнъ рѣки и онъ воспламенилъ въ насъ бурную кровь нашихъ предковъ. Страсти, которыми отличался нашъ родъ въ теченіе многихъ столѣтій, явились вмѣстѣ съ грезами, повѣявъ упоительнымъ блаженствомъ на долину Разноцвѣтныхъ Травъ. Все измѣнилось въ ней. Странные блистательные, подобные звѣздамъ, цвѣты распустились на деревьяхъ, гдѣ раньше не было ни одного цвѣтка. Оттѣнки зеленаго ковра сгустились и на мѣсто бѣлыхъ маргаритокъ, исчезавшихъ одна за другою, выросли десятками рубиново-красныя лиліи. Жизнь возникала всюду, куда мы ступали, потому что стройный фламинго, дотолѣ невиданный въ нашей долинѣ, развернулъ передъ нами свои пурпурныя крылья въ толпѣ веселыхъ пестрыхъ птицъ. Золотыя и серебряныя рыбки засуетились въ рѣкѣ, изъ нѣдръ которой поднялся тихій ропотъ, и мало по малу превратился въ божественную мелодію, — нѣжнѣе Эоловой арфы, музыкальнѣе всѣхъ звуковъ, — только голосъ Элеоноры былъ еще музыкальнѣе. И огромное облако, которое мы давно замѣчали въ области Геспера, выплыло оттуда, сіяя пурпуромъ и золотомъ и, осѣняя насъ своей мирной тѣнью, опускалось все ниже и ниже, пока края его не остановились на вершинахъ холмовъ, превративъ ихъ туманы въ великолѣпіе и какъ бы навѣки заключивъ насъ въ волшебную тюрьму пышности и блеска.