Страница:Собрание сочинений Эдгара Поэ (1896) т.1.djvu/252

Эта страница была вычитана

мымъ и туманнымъ размышленіямъ. Я не могъ не признать страннаго субъекта, который такъ упорно вмѣшивался въ мои дѣла и надоѣдалъ мнѣ своими двусмысленными совѣтами. Но кто и что такое этотъ Вильсонъ? и откуда онъ взялся? и чего ему нужно? Ни одного изъ этихъ пунктовъ я не могъ себѣ выяснить, узналъ только, что какое-то семейное несчастіе заставило его покинуть школу доктора Бренсби на другой день послѣ моего бѣгства. Впрочемъ, я скоро забылъ о немъ, поглощенный предстоявшимъ мнѣ переѣздомъ въ Оксфордъ. Вскорѣ я поступилъ туда. Неразсчетливое тщеславіе моихъ родителей снабдило меня такими средствами, что я могъ вести роскошную жизнь, уже дорогую моему сердцу — жизнь безумной расточительности въ обществѣ высокомѣрнѣйшихъ наслѣдниковъ первыхъ богачей Великобританіи.

При такихъ условіяхъ моя натура развернулась съ удвоеннымъ пыломъ и я пренебрегалъ даже элементарными требованіями приличія въ безуміи моего разгула. Но было бы нелѣпо описывать подробно мои похожденія. Довольно сказать, что я заткнулъ за поясъ самыхъ отчаянныхъ бездѣльниковъ и, какъ авторъ множества новыхъ безумствъ, значительно увеличилъ списокъ пороковъ, обычныхъ въ самомъ распущенномъ изъ европейскихъ университетовъ.

Трудно повѣрить, однако, что я уже здѣсь до того опустился, до того утратилъ достоинства джентльмена, что сталъ якшаться съ самымъ низменнымъ сортомъ профессіональныхъ игроковъ, перенялъ всѣ ихъ пріемы и пользовался ими для увеличенія моихъ доходовъ насчетъ простаковъ-товарищей. Тѣмъ не менѣе это фактъ; и самая чудовищность подобнаго поведенія, немыслимаго для мало-мальски порядочнаго человѣка, была главной, если не единственной, причиной его безнаказанности. Кто среди самыхъ безпутныхъ моихъ товарищей, кто не усумнился бы въ своихъ собственныхъ чувствахъ, прежде чѣмъ заподозрить въ подобныхъ поступкахъ веселаго, честнаго, щедраго Вильяма Вильсона — благороднѣйшаго и великодушнѣйшаго изъ коммонеровъ Оксфорда — чьи безумства (говорили его паразиты) только увлеченія юности и необузданной фантазіи, ошибки, только неподражаемое своенравіе, — а худшій изъ пороковъ только беззаботная и блестящая эксцентричность?

Два года я съ успѣхамъ подвизался на этомъ поприщѣ, когда поступилъ въ университетъ молодой аристократъ parvenu, Гдендиннингь, богатый — гласила молва — какъ Крезъ. Я скоро убѣдился, что онъ очень недалекій малый и, разумѣется, намѣтилъ его въ качествѣ подходящаго субъекта для моего искусства. Я часто приглашалъ его поиграть въ карты и, какъ водится, проигрывалъ порядочныя суммы, чтобы вѣрнѣе заманить его въ мои сѣти.