Страница:Собрание сочинений Эдгара Поэ (1896) т.1.djvu/124

Эта страница была вычитана

одинаковыхъ по объему, сферическія спускались быстрѣе, цилиндрическія медленнѣе всѣхъ остальныхъ. Позднѣе я не разъ бесѣдовалъ объ этомъ съ нашимъ школьнымъ учителемъ, отъ котораго и заимствовалъ выраженія «сферическія» и «цилиндрическія». Онъ говорилъ, что замѣченная мною разница — естественный результатъ формы тѣлъ и объяснилъ — только я забылъ это объясненіе — почему цилиндръ, захваченный водоворотомъ, оказываетъ большее сопротивленіе его всасывающей силѣ, чѣмъ такое же тѣло другой формы [1].

«Одно замѣчательное обстоятельство подтверждало мои наблюденія и даже навело меня на мысль воспользоваться ими для своего избавленія. Именно, чуть не при каждомъ кругѣ мы обгоняли то боченокъ, то рею или мачту, и многіе изъ этихъ предметовъ, бывшіе на одномъ уровнѣ съ нами въ тотъ моментъ, когда я рѣшился открыть глаза, оказывались теперь гораздо выше насъ и, повідимому, почти не подвинулись внизъ.

«Я живо сообразилъ, что дѣлать. Я рѣшился привязать себя къ боченку, за который держался, и броситься вмѣстѣ съ нимъ въ пучину. Желая спасти брата, я попытался привлечь его вниманіе знаками, указывалъ на встрѣчныя бочки и всячески старался объяснить ему свой планъ. Кажется, онъ понялъ его, наконецъ, но не знаю, почему съ отчаяніемъ покачалъ головой и не захотѣлъ бросить рымъ-болтъ. Видя, что тутъ ничего не подѣлаешь, и что времени терять нельзя, я, какъ ни горько мнѣ было, предоставилъ его судьбѣ и, привязавъ себя къ боченку веревками, прикрѣплявшими его къ кормѣ, кинулся въ море.

«Результатъ былъ именно такой, какого я ждалъ. Такъ какъ я самъ разсказываю вамъ объ этомъ происшествіи, такъ какъ вы видите, что я дѣйствительно ускользнулъ отъ гибели, знаете какимъ образомъ ускользнулъ и можете сами представить себѣ остальное, то я могу сократить разсказъ. Спустя около часа послѣ того, какъ я ринулся въ пучину, шхуна, опустившаяся за это время глубоко внизъ, завертѣлась съ неимовѣрной быстротой и, увлекая за собой моего милаго брата, исчезла въ хаосѣ пѣны. Когда боченокъ, къ которому я былъ привязанъ, спустился приблизительно на половину разстоянія между дномъ воронки и тѣмъ мѣстомъ, гдѣ я бросился за бортъ, общій видъ пучины рѣзко измѣнился. Крутизна стѣнъ громадной воронки разомъ уменьшилась, быстрота вращенія ослабѣвала съ каждой минутой, пѣна и радуга исчезли, дно пучины начало подниматься. Небо было ясно, вѣтеръ упалъ, полная луна сіяла во всемъ своемъ великолѣпіи, когда я очутился

  1. См. Архимедъ „De Incidentibus in fluido“, lib 2.