Страница:Дуэль в океане (Станюкович, 1902).pdf/13

Эта страница не была вычитана

называлъ онъ возвращеніе съ берега влежку и подниманіе на палубу при помощи болѣе трезвыхъ матросовъ, а то и на гордешкѣ.

— За что звѣрствуеіпь, Митричъ?—спрашивалъ его пріятель, старый матросъ, вмѣстѣ обыкновенно пьянствовавшій на берегу.

— То-то, отъ скуки... Пойми... Когда еще берегъ...

— А ты Бога вспомни. Обижаешь, Митричъ, безотвѣтныхъ... первогодковъ... Не хороню, братецъ!—серьезно и въ то же время душевно убѣждалъ боцмана маленькій и сухощавый матросъ Опорковъ съ добрыми, словно бы виноватыми глазами человѣка, понимающаго, что онъ пропоецъ и не разъ даже пропивалъ на берегу все казенное платье и возвращался въ одной рубахѣ, а на другой день покорно ждалъ линьковъ.

— И Бога помню, когда въ нонятіи.

— Войди...

— А ты не лѣзь, Опорковъ... До берега не буду въ нонятіи... Пойми и не серди боцмана!—сердито оборвалъ пріятеля боцманъ.

И Опорковъ отходилъ.

Самъ онъ „заскучивалъ“ по берегу, какъ и боцманъ. Необыкновенно добрый, онъ все-таки остановилъ на другой день боцмана и просилъ пожалѣть людей.

— Потерпи. Зато, Митричъ, какъ берегъ... Одно слово: вдребезги!—прибавлялъ Опорковъ.

3.

Въ каютъ-компаніи тоже все чаще и чаще раздавались недовольныя восклицанія скучающихъ офицеровъ.

— Скорѣй бы на берегъ!

— Тощища!

— Хоть бы но-человѣчески поѣсть, а то сиди на консервахъ!