Открыть главное меню

Страница:Бальмонт. Белые зарницы. 1908.pdf/221

Эта страница была вычитана

томъ и красноцвѣтностями, такъ и плоская равнина вокругъ стала измѣненной, изборожденной оврагами, рытвинами и глубокими пропастями, пресѣчена и украшена зубчатой громадою горъ, между которыхъ дымились вулканы. Я видѣлъ хищныя агавы съ ихъ стилетными остріями. Я видѣлъ красные цвѣты кактуса. Я слышалъ гортанную гнѣвную рѣчь и взрывы горныхъ ручьевъ, прорывавшихъ стѣны утесовъ и рушившихъ камни по уклонамъ стремнинъ. Страна кипѣнья и борьбы, страна вражды къ тому, что хочетъ вражды и не хочетъ другого. Безпощадность къ тому, кто не знаетъ пощады. Причудливый край. Тамъ четки, какъ страстная мысль, всѣ линіи, всѣ очертанія. Тамъ ярки всѣ краски, какъ чувство.

Грозенъ звукъ гортанныхъ словъ,
Нѣтъ цвѣтовъ тамъ безъ шиповъ,
Безъ уколовъ или яда.
Хищный клокотъ вѣщихъ словъ
Манитъ слухъ, но въ немъ засада,
Какъ засада въ зыби взгляда.
Дротикъ мѣтко достаетъ,
Чуть коснется, конченъ счетъ.
Тамъ отравленныя стрѣлы.
Лукъ поетъ и достаетъ,
Чуть задѣтъ ты, онѣмѣлый,
Ты ужъ мертвый, ты ужь бѣлый.

О, святая вражда—къ тому, что хочетъ вражды, и не хочетъ другого. Я буду твоимъ вѣстникомъ, буду крикомъ борьбы, всепобѣдной звенящей струной, буду воплемъ, и стономъ, и плачемъ, и музыкой, слитыми въ мѣткій ударъ. Я вберу въ свой


Тот же текст в современной орфографии

том и красноцветностями, так и плоская равнина вокруг стала измененной, изборожденной оврагами, рытвинами и глубокими пропастями, пресечена и украшена зубчатой громадою гор, между которых дымились вулканы. Я видел хищные агавы с их стилетными остриями. Я видел красные цветы кактуса. Я слышал гортанную гневную речь и взрывы горных ручьев, прорывавших стены утесов и рушивших камни по уклонам стремнин. Страна кипенья и борьбы, страна вражды к тому, что хочет вражды и не хочет другого. Беспощадность к тому, кто не знает пощады. Причудливый край. Там четки, как страстная мысль, все линии, все очертания. Там ярки все краски, как чувство.

Грозен звук гортанных слов,
Нет цветов там без шипов,
Без уколов или яда.
Хищный клокот вещих слов
Манит слух, но в нём засада,
Как засада в зыби взгляда.
Дротик метко достает,
Чуть коснется, кончен счет.
Там отравленные стрелы.
Лук поет и достает,
Чуть задет ты, онемелый,
Ты уж мертвый, ты уж белый.

О, святая вражда — к тому, что хочет вражды, и не хочет другого. Я буду твоим вестником, буду криком борьбы, всепобедной звенящей струной, буду воплем, и стоном, и плачем, и музыкой, слитыми в меткий удар. Я вберу в свой