Страница:Азия (Крубер, Григорьев, Барков, Чефранов, 1900).pdf/43

Эта страница была вычитана


ся европейцы, попавшіе въ Нагойю, но что меня привели, вмѣсто европейской, на японскую половину гостинницы. Въ концѣ всѣхъ этихъ мытарствъ мнѣ отвели комнату, въ которой стояла гигантская кровать съ чистымъ бѣльемъ, столикъ и умывальникъ; раздвижныя стѣны ея были открыты, и внѣшній холодъ свободно врывался въ нее черезъ корридоръ. Мечты о каминѣ остались мечтами; пришлось удовольствоваться хибачемъ. Черезъ полчаса меня позвали ужинать. Въ столовой былъ настоящій столъ, стулья, чистое столовое бѣлье, европейскіе приборы, и, представьте мое изумленіе, электрическое освѣщеніе: надъ столомъ висѣли три Эддиссоновскія лампочки въ хорошенькихъ абажурахъ и освѣщали насъ своимъ мягкимъ свѣтомъ. Конечно, электрическій свѣтъ — вещь прекрасная; но я бы предпочла въ данную минуту пылающій каминъ, или, еще лучше, простую русскую печь, при самой простой заурядной лампѣ. Ужинъ былъ сносный и, главное, горячій. Мой новый знакомый, котораго я сначала было приняла за какую-то подозрительную личность, оказался профессоромъ нѣмецкой литературы въ Токіоскомъ университетѣ. Профессоръ очень обрадовался, когда на свой вопросъ: говорю ли я по-нѣмецки („такъ какъ русскія дамы говорятъ на всѣхъ языкахъ“), получилъ утвердительный отвѣтъ. Англійскій языкъ былъ тотчасъ оставленъ и въ японской столовой, освѣщенной американскими лампочками, полилась нѣмецкая рѣчь; согрѣтые теплымъ ужиномъ, мы долго толковали о дѣлахъ Японіи, о жизни европейцевъ въ ея столицѣ, объ ихъ кружкахъ и пр. Профессоръ воспользовался двухнедѣльнымъ отпускомъ по поводу Рождественскихъ праздниковъ и поѣхалъ посмотрѣть югъ острова съ его замѣчательными храмами. Много интереснаго разсказалъ мнѣ этотъ случайный знакомый о Токіо, о Новой Японіи, о характерѣ учащейся молодежи страны, о мѣстномъ ученомъ нѣмецкомъ ферейнѣ, въ которомъ имѣется больше 30-ти членовъ и въ которомъ разъ въ мѣсяцъ читаются рефераты по различнымъ вопросамъ японской исторіи, культуры, искусства, и проч. Но самое интересное для меня лично было то, что мой собесѣдникъ прекрасно говорилъ по-янонски и предложилъ мнѣ совмѣстно осмотрѣть городъ съ его достопримѣчательностями. Какъ чудно, однако, спится въ холодной комнатѣ! Да и усталость, вѣрно, сдѣлала свое дѣло. На другой день я осмотрѣла гостиницу, которая оказалась такимъ же учрежденіемъ, какъ и всѣ подобнаго сорта заведенія въ другихъ японскихъ городахъ: рядъ пустыхъ номеровъ, довольно сносно обставленныхъ, большая столовая и гостиная, съ круглымъ столомъ и альбомами, словомъ, все, что, по понятіямъ хозяина, было нужно его европейскимъ посѣтителямъ. Лѣтомъ здѣсь, вѣроятно, очень недурно; но теперь во всемъ домѣ царствовалъ страшный холодъ, а при холодѣ даже самая уютная обстановка теряетъ свою прелесть. Тотчасъ