Страница:Автобиографические записки Ивана Михайловича Сеченова (1907).pdf/90

Эта страница не была вычитана

На лекціяхъ малой хирургіи ему слѣдовало бы читать о вывихахъ и переломахъ, но объ этомъ важномъ предметѣ рѣчи не было, и время посвящалось больше всего накладыванію бинтомъ на фантомѣ различныхъ повязокъ. Въ его курсъ входило между прочимъ описаніе процедуры перевязки сосудовъ, и этому предшествовало описаніе лигатуръ: «Лигатуры, матушки, бываютъ двухъ родовъ—животныя и растительныя, къ первымъ принадлежать кишечныя струны, а ко вторымъ—шелкъ (sic) и простыя нитки». Это я слышалъ на его лекціи собственными ушами.

Много позднѣе мнѣ довелось слышать не мало комичнаго о его ученомъ путешествіи за границей—какъ онъ вздумалъ было изучать воспаленіе слизистыхъ оболочекъ и остановился на томъ, что пустилъ кролику въ глазъ уксусной кислоты; какъ онъ посѣщалъ будто бы въ Брюкселѣ (его собственное наименованіѳ этого города) Дондерса, жившаго однако въ Утрехтѣ. О насъ съ Боткинымъ, когда мы уже были профессорами, онъ отзывался такъ: поковыряютъ у лягушки около гузенной косточки и печатаютъ.

Директоромъ акушерской клиники былъ профессоръ Кохъ. Посѣщеніе ея не было обязательно для студентовъ—туда допускались поодиночкѣ и по охотѣ только дежурные. Я не былъ такимъ охотникомъ и въ клиникѣ не былъ ни разу. Поэтому помню проф. Коха лишь какъ лектора. Насколько можно судить о профессорѣ по его лекціямъ, Кохъ былъ, я думаю, самымъ лучшимъ или по крайней мѣрѣ самымъ дѣльнымъ изъ тогдашнихъ профессоровъ медицинскаго факультета. Лекціи его имѣли исключительно дѣловитый характеръ и прозносились съ тѣмъ акцентомъ, по которому слушатель невольно узнавалъ въ разсказчикѣ мастера своего дѣла. Помню и его красивую, всегда изящно одѣтую на лекціяхъ фигуру—всегда въ черномъ фракѣ, въ отличіе отъ всѣхъ прочихъ профессоровъ, являвшихся не иначе какъ въ форменныхъ фракахъ.

Въ этомъ году, кромѣ посѣщенія клиникъ, мнѣ и моимъ ближайшимъ товарищамъ, Юнге и Эйнбродту, удалось, благодаря третьему товарищу, милому, доброму Пфёлю, упражняться на трупѣ въ хирургическихъ операціяхъ. Отецъ Пфёля былъ главный докторъ въ военномъ госшіталѣ (въ Лефортовѣ) и давалъ сыну каждое воскресенье трупъ и инструменты для хирургическихъ упражпеній. На нихъ то и приглашалъ насъ молодой Пфёль. Помню,

страдала огромнымъ карбункуломъ на поясницѣ, мучившимъ ее до моего пріѣзда двѣ недѣли. Она, бѣдная, получила отъ меня два огромныхъ крестообразныхъ разрѣза и вынесла боль геройски. А другая женщина съ ногтоѣдой пальца бросилась послѣ разрѣза по рецепту И. П. на землю и стала кататься съ крикомъ: „убилъ, убилъ!“ Насилу ее успокоили.