Страница:Автобиографические записки Ивана Михайловича Сеченова (1907).pdf/40

Эта страница не была вычитана

Одерѣ, плохо говорившей даже по русски и жившей на маленькую пенсію покойнаго мужа (эстляндца или лифляндца, капитана русской службы) и частную пенсію отъ графа Адлерберга, министра двора. Нѣтъ сомнѣнія, что мать платила имъ и за меня, потому что онѣ возили меня въ театръ, давали денегъ на извозчиковъ и позднѣе, когда я выучился курить, на табакъ 1). Въ годъ послѣ смерти отца Эмилія Адольфовна пріѣзжала къ намъ въ деревню повидаться съ дочерью; следовательно съ двумя старшими членами семьи я былъ знакомь съ давнихъ поръ и, при ихъ крайней доброте, чувствовалъ себя въ этой милой семье, какъ дома. Въ праздники и по воскресеньями кромѣ меня къ ними ходили два кадета 2-го корпуса, братья Михайловскіе. Старшій изъ нихъ Николай Андреевичи, будущій мужъ моей старшей сестры, былъ тогда на выпуске и учился такъ хорошо, что вышелъ офицеромъ въ гвардію, въ Финляндскій полки. Будучи еще кадетомъ, онъ интересовался литературой—у нихъ въ корпусе, по его словами, былъ превосходный преподаватель словесности. Поэтому въ праздники и по воскресеньями въ маленькой гостиной семьи Штромъ очень часто происходили чтенія вслухъ и разговоры по поводу прочитаннаго. Здесь я познакомился съ русской литературой гораздо больше, чѣмъ въ инженерномъ училище, где преподавателемъ словесности былъ старики Плаксинъ, не признававшій Гоголя и ставившій выше всехъ Державина и Крылова. Оду «Богъ» онъ считали «орлинымъ пареніемъ генія на недосягаемыя высоты»; начальныя строфы оды «Водопадъ» были недосягаемыми ни для кого совершенствомъ въ делѣ описанія красотъ природы, а слова: «Глаголъ времени, металла звонъ» и проч. приводили его словно въ трепетъ, и эту оду онъ декламировалъ какимъ-то глухими, словно замогильнымъ голосомъ. Когда же дѣло доходило до .Крылова, онъ претворялся то въ сладкозвучнаго соловья (Оселъ и соловей), то въ хитроумную льстивую лисицу (Ворона и лисица). Это были два другихъ перла русскаго генія. Для скромной семьи Штромъ, не имевшей никакихъ знакомыхъ, кроме насъ, трехъ мальчиковъ, воскресенья и праздники были очевидно праздничными днями. Эмилія Адольфовна самолично отправлялась тогда съ кулькомъ на Сенную за провизіей, сама стряпала, и ея вкусные обеды, супъ съ фрикаделбками, пироги съ сигомъ и жареные рябчики, не въ укоръ будь сказано Костомаровскимъ обедамъ, я не забылъ и вспоминаю по сіе время съ большимъ удовольствіемъ.

1) Вплоть до выхода въ офицеры денегь у меня въ карманѣ никогда не было ни копейки.