Страшная месть (Гоголь)/XIII: различия между версиями

нет описания правки
[непроверенная версия][непроверенная версия]
Нет описания правки
 
{{Отексте
|АВТОР=[[Николай Васильевич Гоголь]] (1809—1852)
|НАЗВАНИЕ=[[Страшная месть (Гоголь)|Страшная месть]]
|НАЗВАНИЕ=XIII
|ЧАСТЬ=Глава XIII
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[Страшная месть/XII|Назад]]
|ПРЕДЫДУЩИЙ=[[../XII|Глава XII]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[Страшная месть/XIV|Вперёд]]
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[../XIV|Глава XIV]]
}}
 
<div class="indent">
<p> «Тс… тише, баба! не стучи так, дитя мое заснуло. Долго
«Тс… тише, баба! не стучи так, дитя мое заснуло. Долго кричал сын мой, теперь спит. Я пойду в лес, баба! Да что же ты так глядишь на меня? Ты страшна: у тебя из глаз вытягиваются железные клещи… ух, какие длинные! и горят как огонь! Ты, верно, ведьма! О, если ты ведьма, то пропади отсюда! ты украдешь моего сына. Какой бестолковый этот есаул: он думает, мне весело жить в Киеве; нет, здесь и муж мой, и сын, кто же будет смотреть за хатой? Я ушла так тихо, что ни кошка, ни собака не услышала. Ты хочешь, баба, сделаться молодою — это совсем нетрудно: нужно танцевать только; гляди, как я танцую…» И, проговорив такие несвязные речи, уже неслась Катерина, безумно поглядывая на все стороны и упираясь руками в боки. С визгом притопывала она ногами; без меры, без такта звенели серебряные подковы. Незаплетенные черные косы метались по белой шее. Как птица, не останавливаясь, летела она, размахивая руками и кивая головою, и казалось, будто, обессилев, или грянется наземь, или вылетит из мира.
кричал сын мой, теперь спит. Я пойду в лес, баба! Да что же ты
так глядишь на меня? Ты страшна: у тебя из глаз вытягиваются
железные клещи… ух, какие длинные! и горят как огонь! Ты,
верно, ведьма! О, если ты ведьма, то пропади отсюда! ты
украдешь моего сына. Какой бестолковый этот есаул: он думает,
мне весело жить в Киеве; нет, здесь и муж мой, и сын, кто же
будет смотреть за хатой? Я ушла так тихо, что ни кошка, ни
собака не услышала. Ты хочешь, баба, сделаться молодою — это
совсем нетрудно: нужно танцевать только; гляди, как я
танцую…» И, проговорив такие несвязные речи, уже неслась
Катерина, безумно поглядывая на все стороны и упираясь руками в
боки. С визгом притопывала она ногами; без меры, без такта
звенели серебряные подковы. Незаплетенные черные косы метались
по белой шее. Как птица, не останавливаясь, летела она,
размахивая руками и кивая головою, и казалось, будто,
обессилев, или грянется наземь, или вылетит из мира.
<p> Печально стояла старая няня, и слезами налились ее
глубокие морщины; тяжкий камень лежал на сердце у верных
хлопцев, глядевших на свою пани. Уже совсем ослабела она и
лениво топала ногами на одном месте, думая, что танцует
горлицу. «А у меня монисто есть, парубки! — сказала она,
наконец остановившись, — а у вас нет!.. Где муж мой? — вскричала она вдруг, выхватив из-за пояса турецкий кинжал. — О! это не такой нож, какой нужно. — При этом и слезы и тоска показались у ней на лице. — У отца моего далеко сердце; он не достанет до него. У него сердце из железа выковано. Ему
выковала одна ведьма на пекельном огне. Что ж нейдет отец мой?
разве он не знает, что пора заколоть его? Видно, он хочет, чтоб
я сама пришла… — И, не докончив, чудно засмеялася. — Мне
пришла на ум забавная история: я вспомнила, как погребали моего
мужа. Ведь его живого погребли… какой смех забирал меня!..
Слушайте, слушайте!» И вместо слов начала она петь песню:
 
Печально стояла старая няня, и слезами налились ее глубокие морщины; тяжкий камень лежал на сердце у верных хлопцев, глядевших на свою пани. Уже совсем ослабела она и лениво топала ногами на одном месте, думая, что танцует горлицу. «А у меня монисто есть, парубки! — сказала она, наконец остановившись, — а у вас нет!.. Где муж мой? — вскричала она вдруг, выхватив из-за пояса турецкий кинжал. — О! это не такой нож, какой нужно. — При этом и слезы и тоска показались у ней на лице. — У отца моего далеко сердце; он не достанет до него. У него сердце из железа выковано. Ему выковала одна ведьма на пекельном огне. Что ж нейдет отец мой? разве он не знает, что пора заколоть его? Видно, он хочет, чтоб я сама пришла… — И, не докончив, чудно засмеялася. — Мне пришла на ум забавная история: я вспомнила, как погребали моего мужа. Ведь его живого погребли… какой смех забирал меня!.. Слушайте, слушайте!» И вместо слов начала она петь песню:
: Бiжить возок кривавенький;
</div>
: У тiм возку козак лежить,
: Пострiляний, порубаний.
: В правiй ручцi дротик держить,
: З того дроту крiвця бежить;
: Бiжить река кривавая.
: Над рiчкою явор стоiть,
: Над явором ворон кряче.
: За козаком мати плаче.
: Не плачь, мати, не журися!
: Бо вже твiй сын оженився,
: Та взяв женку паняночку,
: В чистом полi земляночку,
: I без дверець, без оконець.
: Та вже пiснi вийшов конець.
: Танцiвала рыба з раком…
: А хто мене не полюбить, трясця его матерь!
 
<div class="verse"><poem>{{lang|ua|
<p> Так перемешивались у ней все песни. Уже день и два живет
Бiжить возок кривавенький;
она в своей хате и не хочет слышать о Киеве, и не молится, и
У тiм возку козак лежить,
бежит от людей, и с утра до позднего вечера бродит по темным
Пострiляний, порубаний.
дубравам. Острые сучья царапают белое лицо и плеча; ветер
В правiй ручцi дротик держить,
треплет расплетенные косы; давние листья шумят под ногами ее — ни на что не глядит она. В час, когда вечерняя заря тухнет, еще не являются звезды, не горит месяц, а уже страшно ходить в
З того дроту крiвця бежить;
лесу: по деревьям царапаются и хватаются за сучья некрещеные
Бiжить река кривавая.
дети, рыдают, хохочут, катятся клубом по дорогам и в широкой
Над рiчкою явор стоiть,
крапиве; из днепровских волн выбегают вереницами погубившие
Над явором ворон кряче.
свои души девы; волосы льются с зеленой головы на плечи, вода,
За козаком мати плаче.
звучно журча, бежит с длинных волос на землю, и дева светится
Не плачь, мати, не журися!
сквозь воду, как будто бы сквозь стеклянную рубашку; уста чудно
Бо вже твiй сын оженився,
усмехаются, щеки пылают, очи выманивают душу… она сгорела бы
Та взяв женку паняночку,
от любви, она зацеловала бы… Беги, крещеный человек! уста ее — лед, постель — холодная вода; она защекочет тебя и утащит в реку. Катерина не глядит ни на кого, не боится, безумная,
В чистом полi земляночку,
русалок, бегает поздно с ножом своим и ищет отца.
I без дверець, без оконець.
<p> С ранним утром приехал какой-то гость, статный собою, в
Та вже пiснi вийшов конець.
красном жупане, и осведомляется о пане Даниле; слышит все,
Танцiвала рыба з раком…
утирает рукавом заплаканные очи и пожимает плечами. Он-де
А хто мене не полюбить, трясця его матерь!}}
воевал вместе с покойным Бурульбашем; вместе рубились они с
</poem></div>
крымцами и турками; ждал ли он, чтобы такой конец был пана
Данила. Рассказывает еще гость о многом другом и хочет видеть
пани Катерину.
<p> Катерина сначала не слушала ничего, что говорил гость;
напоследок стала, как разумная, вслушиваться в его речи. Он
повел про то, как они жили вместе с Данилом, будто брат с
братом; как укрылись раз под греблею от крымцев… Катерина все
слушала и не спускала с него очей.
<p> «Она отойдет! — думали хлопцы, глядя на нее. — Этот
гость вылечит ее! Она уже слушает, как разумная!»
<p> Гость начал рассказывать между тем, как пан Данило, в час
откровенной беседы, сказал ему: «Гляди, брат Копрян: когда
волею божией не будет меня на свете, возьми к себе жену, и
пусть будет она твоею женою…»
<p> Страшно вонзила в него очи Катерина. «А! — вскрикнула
она, — это он! это отец!» — и кинулась на него с ножом.
<p> Долго боролся тот, стараясь вырвать у нее нож. Наконец
вырвал, замахнулся — и совершилось страшное дело: отец убил
безумную дочь свою.
<p> Изумившиеся козаки кинулись было на него; но колдун уже
успел вскочить на коня и пропал из виду.
 
<div class="indent">
[[Категория:Страшная месть]]
Так перемешивались у ней все песни. Уже день и два живет она в своей хате и не хочет слышать о Киеве, и не молится, и бежит от людей, и с утра до позднего вечера бродит по темным дубравам. Острые сучья царапают белое лицо и плеча; ветер треплет расплетенные косы; давние листья шумят под ногами ее — ни на что не глядит она. В час, когда вечерняя заря тухнет, еще не являются звезды, не горит месяц, а уже страшно ходить в лесу: по деревьям царапаются и хватаются за сучья некрещеные дети, рыдают, хохочут, катятся клубом по дорогам и в широкой крапиве; из днепровских волн выбегают вереницами погубившие свои души девы; волосы льются с зеленой головы на плечи, вода, звучно журча, бежит с длинных волос на землю, и дева светится сквозь воду, как будто бы сквозь стеклянную рубашку; уста чудно усмехаются, щеки пылают, очи выманивают душу… она сгорела бы от любви, она зацеловала бы… Беги, крещеный человек! уста ее — лед, постель — холодная вода; она защекочет тебя и утащит в реку. Катерина не глядит ни на кого, не боится, безумная, русалок, бегает поздно с ножом своим и ищет отца.
 
С ранним утром приехал какой-то гость, статный собою, в красном жупане, и осведомляется о пане Даниле; слышит все, утирает рукавом заплаканные очи и пожимает плечами. Он-де воевал вместе с покойным Бурульбашем; вместе рубились они с крымцами и турками; ждал ли он, чтобы такой конец был пана Данила. Рассказывает еще гость о многом другом и хочет видеть пани Катерину.
 
Катерина сначала не слушала ничего, что говорил гость; напоследок стала, как разумная, вслушиваться в его речи. Он повел про то, как они жили вместе с Данилом, будто брат с братом; как укрылись раз под греблею от крымцев… Катерина все слушала и не спускала с него очей.
 
«Она отойдет! — думали хлопцы, глядя на нее. — Этот гость вылечит ее! Она уже слушает, как разумная!»
 
Гость начал рассказывать между тем, как пан Данило, в час откровенной беседы, сказал ему: «Гляди, брат Копрян: когда волею божией не будет меня на свете, возьми к себе жену, и пусть будет она твоею женою…»
 
Страшно вонзила в него очи Катерина. «А! — вскрикнула она, — это он! это отец!» — и кинулась на него с ножом.
 
Долго боролся тот, стараясь вырвать у нее нож. Наконец вырвал, замахнулся — и совершилось страшное дело: отец убил безумную дочь свою.
 
Изумившиеся козаки кинулись было на него; но колдун уже успел вскочить на коня и пропал из виду.
</div>
 
[[Категория:Страшная месть|*13]]