Евгений Онегин (Пушкин)/Глава 7: различия между версиями

оформление
м (Робот: Автоматизированная замена текста (-{{отексте +{{Отексте))
(оформление)
|СЛЕДУЮЩИЙ = [[Евгений Онегин. Глава 8 (Пушкин)|Глава восьмая]]
|ДРУГОЕ = 7-я глава романа [[Евгений Онегин (Пушкин)| ''Евгений Онегин'']] начата осенью 1827, закончена в ноябре 1828, опубл. в марте 1830 года.
}}__NOTOC__
}}{{poem-on|ГЛАВА СЕДЬМАЯ}} <poem>
{{poem-on|ГЛАВА СЕДЬМАЯ}} <poem>
__NOTOC__
{{эпиграф|16|Москва, России дочь любима,
 
Где равную тебе сыскать?
Москва, России дочь любима,
|24|[[Иван Иванович Дмитриев|Дмитриев]].}}
Где равную тебе сыскать?
{{эпиграф|16|Как не любить родной Москвы?
''[[Иван Иванович Дмитриев|Дмитриев]]. ''
|24|[[Баратынский]].}}
 
{{эпиграф|16|Гоненье на Москву! что значит видеть свет!
Как не любить родной Москвы?
Где ж лучше?
''[[Баратынский]]. ''
{{indent|12}}Где нас нет.
 
|24|[[Грибоедов]].}}
Гоненье на Москву! что значит видеть свет!
{{poem-section|I.}}
Где ж лучше?
Где нас нет.
''[[Грибоедов]].''
I.
 
Гонимы вешними лучами,
С окрестных гор уже снега
Уж пел в безмолвии ночей.
 
{{poem-section|II.}}
II.
 
Как грустно мне твое явленье,
Весна, весна! пора любви!
И всё ей кажется темно?
 
{{poem-section|III.}}
III.
 
Или, не радуясь возврату
Погибших осенью листов,
О чудной ночи, о луне…
 
{{poem-section|IV.}}
IV.
 
Вот время: добрые ленивцы,
Эпикурейцы-мудрецы,
Вы, равнодушные счастливцы,
Вы, школы Левшина (41) <ref>(41) Левшин, автор многих сочинений по части хозяйственной. ([[Евгений Онегин. Примечания Пушкина|Прим. А. С. Пушкина]]). </ref> птенцы,
Вы, деревенские Приамы,
И вы, чувствительные дамы,
Тянитесь из застав градских.
 
{{poem-section|V.}}
V.
 
И вы, читатель благосклонный,
В своей коляске выписной
Где грустный он оставил след.
 
{{poem-section|VI.}}
VI.
 
Меж гор, лежащих полукругом,
Пойдем туда, где ручеек
Покойся, юноша-поэт!»
 
{{poem-section|VII.}}
VII.
 
На ветви сосны преклоненной,
Бывало, ранний ветерок
И обувь бедную плетет.
 
{{poem-section|VIII. IX. X.}}
 
Мой бедный Ленской! изнывая,
Не долго плакала она.
С улыбкой легкой на устах.
 
{{poem-section|XI.}}
XI.
 
Мой бедный Ленской! за могилой
В пределах вечности глухой
Заводит непристойный спор.
 
{{poem-section|XII.}}
XII.
 
И скоро звонкий голос Оли
В семействе Лариных умолк.
Татьяна проводила их.
 
{{poem-section|XIII.}}
 
И долго, будто сквозь тумана,
Она глядела им вослед…
И сердце рвется пополам.
 
{{poem-section|XIV.}}
XIV.
 
И в одиночестве жестоком
Сильнее страсть ее горит,
Еще грустят… На что грустить?
 
{{poem-section|XV.}}
XV.
 
Был вечер. Небо меркло. Воды
Струились тихо. Жук жужжал.
Забилось чаще и сильней.
 
{{poem-section|XVI.}}
XVI.
 
Ее сомнения смущают:
«Пойду ль вперед, пойду ль назад?..
Взяв барышню под свой покров.
 
{{poem-section|XVII. }}
 
«Увидеть барский дом нельзя ли?» —
Спросила Таня. Поскорей
Здесь барин сиживал один.
 
{{poem-section|XVIII.}}
 
Здесь с ним обедывал зимою
Покойный Ленский, наш сосед.
В могиле, в мать-земле сырой!»
 
{{poem-section|XIX.}}
XIX.
 
Татьяна взором умиленным
Вокруг себя на всё глядит,
С руками, сжатыми крестом.
 
{{poem-section|XX.}}
XX.
 
Татьяна долго в келье модной
Как очарована стоит.
Чтоб книжки здесь одной читать.
 
{{poem-section|XXI.}}
XXI.
 
Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
И ей открылся мир иной.
 
{{poem-section|XXII.}}
 
Хотя мы знаем, что Евгений
Издавна чтенье разлюбил,
Кипящим в действии пустом.
 
{{poem-section|XXIII.}}
 
Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей;
То вопросительным крючком.
 
{{poem-section|XXIV.}}
<h5>XXIV.</h5>
 
И начинает понемногу
Моя Татьяна понимать
Уж не пародия ли он?<ref>После этой строфы в черновике следовало: См. ''[[Евгений Онегин. Пропущенные строфы. Глава 7/XXIVa (Пушкин)‎|Евгений Онегин. Пропущенные строфы. Глава 7/XXIVa.]]'' </ref>
 
{{poem-section|XXV.}}
<h5>XXV.</h5>
 
Ужель загадку разрешила?
Ужели слово найдено?
Да бродит по лесам одна. —
 
{{poem-section|XXVI. }}
 
«Не влюблена ль она?» — В кого же?
Буянов сватался: отказ.
В Москву, на ярманку невест!
Там, слышно, много праздных мест».
— Ох, мой отец! доходу мало. -
«Довольно для одной зимы,
Не то уж дам я хоть взаймы».
 
{{poem-section|XXVII.}}
 
Старушка очень полюбила
Совет разумный и благой;
В глуши лесов остаться ей.
 
{{poem-section|XXVIII.}}
 
Вставая с первыми лучами,
Теперь в поля она спешит
Что мне сулит судьба моя?»
 
{{poem-section|XXIX.}}
 
Ее прогулки длятся доле.
Теперь то холмик, то ручей
Идет волшебница зима.
 
{{poem-section|XXX.}}
XXX.
 
Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дубов;
Татьяне страшен зимний путь.
 
{{poem-section|XXXI.}}
 
Отъезда день давно просрочен,
Проходит и последний срок.
Ведут на двор осьмнадцать кляч,
 
{{poem-section|XXXII.}}
 
В возок боярский их впрягают,
Готовят завтрак повара,
У Тани льется из очей.
 
{{poem-section|XXXIII.}}
 
Когда благому просвещенью
Отдвинем более границ,
На каждой станции трактир.
 
{{poem-section|XXXIV.}}
Теперь у нас дороги плохи<ref>(42) Дороги наши — сад для глаз:
 
Теперь у нас дороги плохи (42) <ref>(42) Дороги наши — сад для глаз:
Деревья, с дерном вал, канавы;
Работы много, много славы,
Что через лужу может вброд
Пройти, глаза зажмуря, муха.
("[[Станция" (Вяземский)|«Станция»]]. Князь [[Пётр Андреевич Вяземский|Вяземский]].)
(Прим. А. С. Пушкина)</ref>,
Мосты забытые гниют,
И рвы отеческой земли.
 
{{poem-section|XXXV.}}
 
За то зимы порой холодной
Езда приятна и легка.
Неутомимы наши тройки,
И версты, теша праздный взор,
В глазах мелькают как забор (43)<ref> (43) Сравнение, заимствованное у К**, столь известного игривостью воображения. К… рассказывал, что, будучи однажды послан курьером от князя Потемкина к императрице, он ехал так скоро, что шпага его, высунувшись концом из тележки, стучала по верстам, как по частоколу. (Прим. А. С. Пушкина).</ref>
К несчастью, Ларина тащилась,
Боясь прогонов дорогих,
Семь суток ехали оне.
 
{{poem-section|XXXVI.}}
 
Но вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как много в нем отозвалось!
 
{{poem-section|XXXVII.}}
 
Вот, окружен своей дубравой,
Петровский замок. Мрачно он
Глядел на грозный пламень он.
 
{{poem-section|XXXVIII.}}
 
Прощай, свидетель падшей славы,
Петровский замок. Ну! не стой,
И стаи галок на крестах.
 
{{poem-section|XXXIX. XL.}}
 
В сей утомительной прогулке
Проходит час-другой, и вот
И восклицанья полились.
 
{{poem-section|XLI. }}
— Княжна, mon ange! — «Pachette!»<ref>Мой ангел! — «Пашенька!»</ref> — Алина! —
 
— Княжна, mon ange! — «Pachette!» — <ref> Мой ангел! — «Пашенька!»</ref> Алина! —
«Кто б мог подумать? — Как давно!
Надолго ль? — Милая! Кузина!
Недавно сына он женил.
 
{{poem-section|XLII.}}
 
А тот… но после всё расскажем,
Не правда ль? Всей ее родне
В слезах раскашлялась она.
 
{{poem-section|XLIII.}}
 
Больной и ласки и веселье
Татьяну трогают; но ей
Конюшня, кухня и забор.
 
{{poem-section|XLIV.}}
 
И вот: по родственным обедам
Развозят Таню каждый день
«Как наши годы-то летят!»
 
{{poem-section|XLV.}}
XLV.
 
Но в них не видно перемены;
Всё в них на старый образец:
И так же ест и пьет за двух.
 
{{poem-section|XLVI.}}
 
Их дочки Таню обнимают.
Младые грации Москвы
Сердечны тайны, тайны дев,
 
{{poem-section|XLVII.}}
 
Чужие и свои победы,
Надежды, шалости, мечты.
И им не делится ни с кем.
 
{{poem-section|XLVIII.}}
 
Татьяна вслушаться желает
В беседы, в общий разговор;
В тебе не встретишь, свет пустой.
 
{{poem-section|XLIX.}}
 
Архивны юноши толпою
На Таню чопорно глядят
Осведомляется старик.
 
{{poem-section|L.}}
L.
 
Но там, где Мельпомены бурной
Протяжный раздается вой,
Из лож и кресельных рядов.
 
{{poem-section|LI.}}
LI.
 
Ее привозят и в Собранье.
Там теснота, волненье, жар,
Блеснуть, пленить и улететь.
 
{{poem-section|LII.}}
LII.
 
У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много на Москве.
Ты заплатил безумству дань.
 
{{poem-section|LIII.}}
 
Шум, хохот, беготня, поклоны,
Галоп, мазурка, вальс… Меж тем,
Туда, где он являлся ей.
 
{{poem-section|LIV.}}
LIV.
 
Так мысль ее далече бродит:
Забыт и свет и шумный бал,
«Кто? толстый этот генерал?»
 
{{poem-section|LV.}}
LV.
 
Но здесь с победою поздравим
Татьяну милую мою,
Чтоб не забыть, о ком пою…
Да, кстати, здесь о том два слова:
''<em>Пою приятеля младого
И множество его причуд.
Благослови мой долгий труд,
О ты, эпическая муза!
И верный посох мне вручив,
Не дай блуждать мне вкось и вкриввкривь.'' </em>
Довольно. С плеч долой обуза!
Я классицизму отдал честь: