Страница:1870, Russkaya starina, Vol 2. №7-12 and table of contents vol. 1-2.pdf/86: различия между версиями

(Распознал текст всей страницы)
Метки: правка с мобильного устройства правка из мобильной версии Расширенная мобильная правка
 
 
Статус страницыСтатус страницы
-
Не вычитана
+
Вычитана
Тело страницы (будет включаться):Тело страницы (будет включаться):
Строка 1: Строка 1:
сослаться на многія мѣста моихъ примѣчаній и не лишнимъ считаю привести здѣсь нѣсколько строкъ изъ предисловія къ нимъ: „Извѣстно, что Крыловъ былъ къ себѣ несравненно строже, чѣмъ его читатели: онъ по многу разъ переписывалъ одну и туже басню, всякій разъ передѣлывалъ е{{ё}} и удовлетворялся только тогда, когда въ ней не оставалось ни одного слова, которое, какъ онъ выражался, ему пріѣдалось“.
+
сослаться на многія мѣста моихъ {{Razr|примѣчаній}} и не лишнимъ считаю привести здѣсь нѣсколько строкъ изъ предисловія къ нимъ: «Извѣстно, что Крыловъ былъ къ себѣ несравненно строже, чѣмъ его читатели: онъ по многу разъ переписывалъ одну и ту же басню, всякій разъ передѣлывалъ ее и удовлетворялся только тогда, когда въ ней не оставалось ни одного слова, которое, какъ онъ выражался, ему пріѣдалось“.
   
„Если бы басня „Обѣдъ у Медвѣдя“ была дѣйствительно написана Крыловымъ, мы нашли бы въ его рукописяхъ хоть малѣйшій намекъ на не{{ё}}. Точно такія же соображенія привели меня къ убѣжденію, что басня Конь, долгое время ходившая въ рукописяхъ подъ его именемъ, не принадлежитъ ему. И это соображеніе вполнѣ
+
„Если бы басня {{Razr|Обѣдъ у Медвѣдя}} была дѣйствительно написана Крыловымъ, мы нашли бы въ его рукописяхъ хоть малѣйшій намекъ на нее. Точно такія же соображенія привели меня къ убѣжденію, что басня {{Razr2|Конь}}, долгое время ходившая въ рукописяхъ подъ его именемъ, не принадлежитъ ему. И это соображеніе вполнѣ подтвердилось {{nobr|М. П.}} Погодинымъ, которому извѣстно имя настоящаго ея автора. Поэтому я убѣжденъ, что и басня {{Razr2|Пиръ}}, написанная на четвертушкѣ рукою самаго Крылова, а потому признанная принадлежащею ему, не принадлежитъ ему, а списана имъ съ печатнаго.
подтвердилось М. П. Погодинымъ, которому извѣстно имя настоящаго ея автора. Поэтому я убѣжденъ, что и басня Пиръ, написанная на
 
четвертушкѣ рукою самаго Крылова, а потому признанная принадлежащею ему, не принадлежитъ ему, а списана имъ съ печатнаго.
 
   
 
„в) Могутъ мнѣ возразить: во времена Крылова было въ модѣ писать экспромты; Пушкинъ, Лермонтовъ, Батюшковъ, даже тяжеловѣсный Гнѣдичъ писали экспромты. И. Крыловъ, хотя мало, но писалъ экспромтами, но не басни: къ этому роду, какъ къ своей спеціальности, онъ относился благоговѣйно. Составленныя имъ два посланія экспромтомъ довольно неуклюжи, а потому трудно допустить, чтобы онъ, человѣкъ осторожный и осмотрительный, свою славу, славу баснописца, каждое произведеніе котораго есть {{lang|fr|сhef-d'oeuvre}}, подвергъ такому риску. Отвергатъ ли предположеніе, что составитель сборника списалъ эту басню съ рукописи, единственное во всемъ сборникѣ произведеніе не напечатанное? Полагаю не сто{{Акут}}итъ. Владѣтельница автографа {{Razr|Пиръ}} увѣряетъ, что эта басня Крылова была запрещена цензурою (хотя трудно понять, что{{Акут}} въ этой баснѣ усмотрѣла ценсура не удобoпечатаемаго); пусть такъ, мы готовы вѣрить; но что можно найти въ баснѣ „Обѣдъ у Медвѣдя“? Тутъ и на цензуру нельзя сослаться. Да и то надо замѣтить, что въ отношеніи цензуры, Крыловъ былъ очень остороженъ, и не подвергалъ себя неизвѣстности на ея счетъ. Доказательство тому: {{Razr2|Пестрыя овцы}}.
„в) Могутъ мнѣ возразить: во времена Крылова было въ модѣ
 
писать экспромты; Пушкинъ, Лермонтовъ, Батюшковъ, даже тяжеловѣсный Гнѣдичъ писали экспромты. И Крыловъ, хотя мало, но писалъ экспромтами, но не басни: къ этому роду, какъ къ своей спеціальности, онъ относился благоговѣйно. Составленныя имъ два посланія экспромтомъ довольно неуклюжи, а потому трудно допустить, чтобы онъ, человѣкъ осторожный и осмотрительный, свою славу, славу баснописца, каждое произведеніе котораго есть {{lang|fr|сhef-d'oeuvre}}, подвергъ такому риску. Отвергатъ-ли предположеніе, что составитель сборника списалъ эту басню съ рукописи, единственное во всемъ сборникѣ произведеніе ненапечатанное? Полагаю не сто{{Акут}}итъ. Владѣтельница автографа Пиръ увѣряетъ, что эта басня Крылова была запрещена ценсурою (хотя трудно понять, что{{Акут}} въ этой баснѣ усмотрѣла ценсура не удобoпечатаемаго); пусть такъ, мы готовы вѣрить; но что можно найти въ баснѣ „Обѣдъ у Медвѣдя“? Тутъ и на ценсуру нельзя сослаться. Да и то надо замѣтить, что въ отношеніи цензуры Крыловъ былъ
 
очень остороженъ, и не подвергалъ себя неизвѣстности на ея счетъ. Доказательство тому: „Пестрыя овцы“.
 
   
„г) Перехожу къ внутренней сторонѣ вопроса. Что представляетъ собою эта басня? Легкую насмѣшку надъ извѣстною личностію. Кто ни прочт{{ё}}тъ басню, немедленно, незадумываясь, узнаетъ въ Медвѣдѣ — Хвостова, который дѣйствительно кормилъ, поилъ, даже платилъ, чтобы слушали его стихи. Обобщено-ли это явленіе? Оно оста{{ё}}тся
+
„г) Перехожу къ внутренней сторонѣ вопроса. Что представляетъ собою эта басня? Легкую насмѣшку надъ извѣстною личностію. Кто ни прочтетъ басню, немедленно, незадумываясь, узнаетъ въ Медвѣдѣ — Хвостова, который дѣйствительно кормилъ, поилъ, даже платилъ, чтобы слушали его стихи. Обобщено ли это явленіе? Оно остается единичнымъ представленіемъ безъ всякаго вывода — а это противно понятію Крылова о баснѣ. Возьмите {{Razr2|Лжеца}}, {{Razr2|Любопытнаго}}<ref>Послѣ изданія моихъ {{Razr|примѣчаній}} я узналъ, что у покойнаго {{nobr|А. С.}} Норова за столомъ однажды одинъ пріѣзжій изъ провинціи гость разсказывалъ о своемъ посѣщеніи академическаго музея. Кто-то изъ слушавшихъ спросилъ: «Ну, а слона видѣли?» — Какого слона? — «Да слона, что въ музеѣ». — «Ну виноватъ! слона-то я и не примѣтилъ». Послѣднія слова и послужили основою басни «Любопытный». {{Right|<small>'''В. Ѳ. Кеневичъ'''</small>}}</ref> и другія басни, написанныя по извѣстному случаю — въ нихъ тоже общее,
единичнымъ представленіемъ безъ всякаго вывода, а это противно понятію Крылова о баснѣ. Возьмите Лжеца, Любопытнаго <ref>Послѣ изданія моихъ примѣчаній я узналъ, что у покойнаго А. С. Норова за столомъ однажды одинъ пріѣзжій изъ провинціи гость разсказывалъ о сво{{ё}}мъ посѣщеніи академическаго музея. Кто-то изъ слушавшихъ спросилъ: «Ну, а слона видѣли?» — Какого слона? — «Да слона, что въ музеѣ». —
 
«Ну виноватъ! слона-то я и не примѣтилъ». Послѣднія слова и послужили основою басни «Любопытный». {{Right|В. Ѳ. Кеневичъ}}</ref> и другія басни, написанныя по извѣстному случаю, въ нихъ то же общее,