Рецензия на монографию Андреевой Л. А. «Феномен секуляризации в истории России» (Бабкин): различия между версиями

Дополнение.
[непроверенная версия][непроверенная версия]
(Создание новой статьи.)
 
(Дополнение.)
}}
<div class="indent">
Монография доктора философских наук [[w:Андреева, Лариса Анатольевна|Л. А. Андреевой]] посвящена рассмотрению, по существу, двух вопросов: десакрализации царской власти в период с конца XVII по 1917 г. и квазисакрализации власти в [[w:СССР|советский]] период. Эти темы, относящиеся к области известной проблемы "священства-царства", в трудах отечественных религиоведов, философов, богословов и историков по различным причинам затрагивались лишь фрагментарно. Так, в дореволюционный период исследования десакрализации империи были непопулярны по той причине, что в то время исподволь как раз и шёл названный процесс, и говорить о нём было "не принято". В советское время какие-либо темы о "сакрализации" были "неактуальны", поскольку грозили раскрыть один из главных "секретов", на которых держался религиозный в своей основе режим, хотя и скрывавшийся под маской государственного атеизма. Хотя в постсоветской России ситуация изменилась, но у большинства исследователей взаимоотношений царской и церковно-иерархической властей, зашоренных утвердившимися в науке расхожими штампами о "порабощении церкви государством в синодальный период", не хватало, по всей видимости, научной смелости для непредвзятого анализа известных фактов. Религиовед же Л. А. Андреева, используя в основном опубликованные источники и широкий спектр трудов своих предшественников, по-новому рассматривает проходившие в России исторические процессы[1].
 
В первой главе "Реформы [[w:Пётр I|Петра I]] как опыт государственной секуляризации" автор исследует соответствующие тенденции в области образования, архитектуры, культуры и политической сферы, имевшие место в начале XVIII в. В царствование Петра I были изменены издревле существовавшие в России порядки. Например, всеобщая обязанность служить государю была заменена на службу государству. Вместо идеала созидания царства земного по образу Царства Небесного, в общественное сознание стала внедряться теза о главной цели власти, как состоящей в обустройстве общего блага. В обоснование легитимности монархии стало полагаться скорее не божественное право, а естественно-правовая теория. В результате монархия фактически стала "менее" сакральной – формализованно сакральным институтом.
 
Говоря о российской системе взаимоотношений царской и церковно-иерархической властей, Л. А. Андреева приходит к важному, хотя и весьма "непопулярному" среди церковных историков выводу. Она констатирует: "Как в Восточной Римской империи, так и на Руси патриархи играли всего лишь роль ширмы никогда не существовавшей "симфонии властей". …[Церковная] реформа Петра лишь юридически закрепила то состояние, в котором де-факто пребывала допетровская Русь" (с. 27)[2].
 
Вторая глава монографии называется "Секуляризация и дехристианизация Российской империи петербургского периода". На рубеже XIX-XXXIX–XX вв. в России поколебалась вера народа в военную и политическую мощь империи, а также в государя как в своего "вождя" (достаточно вспомнить поражения России в Крымской и Русско-японской войнах, Кровавое воскресенье, подавление армией революции 1905–1907 гг.). И на фоне этих событий возросло политическое значения религиозного фактора: в различных мероприятиях духовенству государственная власть стала отводить едва ли не главную роль[3].
 
Вместе с тем в тот период сама Православная российская церковь находилась в определённом кризисе, главной причиной которого духовенство считало своё якобы "порабощённое" государством состояние, вызванное "чрезмерным", мол, участием императора во внутрицерковном управлении. Представители высшего епископата видели в царе - помазаннике Божием - своего "харизматического" конкурента[4]. Так, 18 декабря 1917 г. в своём послании о вступлении на патриарший престол Тихон (Беллавин) заявил на этот счёт следующее: "В согласии с божественными правилами церковными, определено было (постановлением Поместного собора. – ''М. Б.'') возвратить вдовствующей Церкви Российской законного Её Главу (курсив наш. – ''М. Б.''), коего, попущением Божиим, Она лишена была более двух столетий"[5]. С учётом же того, что в Основных законах российский император назывался "главою Церкви"[6] (о чём владыка Тихон не знать не мог), эти слова имеют глубокий смысл. Фактически патриарх утверждает, что император - незаконный глава Церкви, а вот сам он (патриарх) – законный.
 
Говоря о предреволюционном периоде, автор рецензируемой монографии пишет: "Ища опору в Православии, Николай II не допускал ни малейшей степени независимости Церкви от самодержца" (с. 59). При этом по словам лиц из окружения последнего государя, Николай II считал себя "орудием Всевышнего, посредством которого Всевышний управляет Российскою империею"[7]. И такие воззрения не были чем-либо оригинальны. И византийские, и российские православные василевсы рассматривали себя служителями Божиими, обязанными охранять Веру и налагать на своих подданных церковные законы[8]. Сосредотачивая в своих руках светскую и духовную власть, всероссийские государи обладали высшим сакральным авторитетом, занимая в иерархии посредников между миром сакральным и профанным первенствующее место[9]. На рубеже XIX–XX вв., по свидетельству современников, авторитет всероссийского монарха стоял несравненно выше не только пастырей Православной церкви, но и самых высших её архипастырей[10].
 
1. Рецензируемая монография развивает тему предыдущего труда её автора: ''Андреева Л. А.'' Сакрализация власти в истории христианской цивилизации. Латинский Запад и православный Восток. – М.: Научно-издательский центр "Ладомир". 2007. – 304 с.
2. Этот же, по сути, тезис доказывает и д. юр. н. [[w:Величко, Алексей Михайлович|А. М. Величко]] (''Величко А. М.'' Церковь и император в византийской и русской традиции (историко-правовые очерки). – СПб.: Изд. Юридического института. 2006. – 237 с.).
3. См. подробно: ''Цимбаев К. Н.'' Православная церковь и государственные юбилеи императорской России // Отечественная история. – М.: 2005. № 6. С. 42–51.
4. См. об этом подробно: ''[[w:Бабкин, Михаил Анатольевич|Бабкин М. А.]]'' Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX в. - конец 1917 г.). – М.: Изд. Государственной публичной исторической библиотеки России. 2007. – 532 с.
5. [[w:Церковные ведомости|Церковные ведомости]]. – Пг.: 1918. № 1. С. 1; Всероссийский церковно-общественный вестник. – Пг.: 1917. № 169. С. 1.
6. [[w:Полное собрание законов Российской империи|Полное собрание законов Российской империи с 1649 года]]. – СПб.: 1830. Т. XXIV. (17.910). С. 578.
7. ''Витте С. Ю.'' Воспоминания. – М.–Таллинн: Изд. Скиф Алекс. 1994. Т. III. С. 316.
8. См., например: ''Величко А. М.'' Политико-правовые очерки по истории Византийской империи. – М.: Изд. ФондИВ. 2008. С. 25–26.
[[Категория:Научные статьи XXI века]]
[[Категория:Научные статьи 2010 года]]
[[Категория:Научные статьи по истории]]
[[Категория:Михаил Анатольевич Бабкин]]