ЭСБЕ/Теофраст: различия между версиями

15 байт добавлено ,  3 года назад
нет описания правки
м (качество статьи)
Нет описания правки
Метки: правка с мобильного устройства правка из мобильной версии
}}
 
'''Теофраст''' (371—286 г. до Р. Хр.) — знаменитый греческий ученый, называемый отцом ботаники, родом с острова Лесбоса из города Эреза, откуда и прозвание — ''Theophrastos Eresios.'' Слушал сначала Левкиппа в родном городе, потом Платона, а после его смерти перешел к Аристотелю, с которым не расставался уж более, пока великий философ не покинул навсегда Афины Жизнь Т.Теофраста протекла сравнительно спокойно и счастливо. Это был умный, богато одаренный человек, в то же время добрый, гуманный, с отзывчивой душой. Он был превосходным оратором и, по преданию, за свое красноречие получил от Аристотеля прозвание "''Theophrastos"'', что значит «божественный оратор»; оно заменило его первоначальное имя — ''Tyrtamos.'' Так ли это было на самом деле или нет, во всяком случае Т. был самым выдающимся и самым любимым учеником Аристотеля, получил от него в наследство всю его библиотеку, все рукописи, а после смерти учителя стал во главе школы перипатетиков. Число его учеников, по показаниям древних, достигало 2000 чел., и слава о нем далеко распространилась за пределы Греции. Ему приписывают 227 сочинений; большая их часть потеряна, и ни одно не сохранилось вполне, не пострадав от времени и переписчиков. До нас дошли два больших ботанических сочинения Т.; одно под названием «История», или, лучше, по смыслу — «Естественная история растений» (Θεοφραστου περί ωυτών ίστορίαι), другое «О причинах растений» (θ. περί αιτιών φυτικών) — трактат о жизненных явлениях у растений. Естественная история растений состоит из 9 книг и по содержанию соответствует нашей морфологии, анатомии и систематике растений. Речь в нем идет прежде всего о главных частях растений, причем Т. различает наружные и внутренние части. Наружные — корни, стебли, ветви и побеги, листья, цветы, плоды. Семя Т. рассматривает, как и его предшественники, за «яйцо» растений, но какая существует связь между семенем и цветком — Т. не знал. Внутренние составные части — ''кора'', ''древесина'' и ''сердцевина'', которые в свою очередь состоят из ''сока'', ''волокон'', ''жил'' и ''мяса.'' Что подразумевал под этим Т. — не вполне ясно. Сок — это в одних случаях млечный сок, в других нечто иное, напр. смола или камедь. Волокна и жилы названы несомненно по сходству с соответствующими частями животных. Волокна Т. — пучки толстостенного луба, но в других случаях, по-видимому, сосудистые пучки, напр. в листьях. Волокна не ветвятся. Жилы — ветвистые трубки, наполненные соком: млечники, смоляные каналы и т. п., и опять-таки сосудистые пучки. Любопытно, что до сих пор в ботанике говорится о «жилках» и о «нервах» листьев: интересное переживание терминов, потерявших прямой смысл, интересные отголоски научной старины. Наконец, мясо находится между волокнами и жилами и характеризуется тем, что оно делимо по всем направлениям, тогда как волокна, напр., расщепляются лишь вдоль. Различно комбинируясь, эти 4 основные, или первичные, части образуют сердцевину, древесину и кору. Внешние части растений охарактеризованы на примерах и довольно подробно. Классификация и система растений Т. очень проста; он делит сначала все растительное царство на 4 отдела: ''деревья'', ''кустарники'', ''многолетники'' и ''травы'', и в каждом отделе различает две группы: дикие и возделываемые растения. Затем описывает деревья и кустарники, преимущественно греческие, но также и иноземные, при этом касается многих важных теоретических и практических вопросов, говорит о естественном и искусственном размножении растений, о древесинах с технической точки зрения, о способах распространения семян, даже об искусственном опылении, толкует о продолжительности жизни, о болезнях и смерти растений. Когда очередь доходит до многолетников, Т. сначала описывает дикие (их 2 категории — «с шипами» и «без шипов»), потом культурные: «растения для венков», т. е. садовые «цветы» и декоративные растения. В эту группу вошли у Т. и розы (стало быть, и кустарники) и однолетние травы. Две книги сочинения посвящены травам, главным образом хлебным злакам, бобовым, овощам и т. п. Всего Т. было известно в большей или меньшей степени 400 растений, в том числе и споровые: папоротники, грибы, водоросли. Из текста видно, между прочим, что ему известны были не только средиземноморские водоросли, но и крупные формы из Атлантики, по-видимому, ламинарии (кн. 4, гл. VII). В общем описания растений у Т. кратки и недостаточно ясны, поэтому в большинстве случаев нелегко отгадать, о каком именно растении идет речь. Последняя (9-я) книга «Естественной истории», считаемая некоторыми за особое сочинение Т., трактует о специфических соках и о целебных силах корней. Она значительно слабее других, узкоприкладного характера, а по содержанию своему и изложению — сочинение типа тех «materia medica», которые в течение многих веков после Т. были единственными и жалкими представителями ботанических знаний. Второй труд Т. — «О причинах растений», или, правильнее по смыслу, «О жизненных явлениях у растений» — представляет как бы обработку того же фактического материала, но с иной точки зрения; по содержанию это теоретическая и прикладная физиология растений. Все сочинение состоит из 6 книг и начинается с описания способов возникновения, размножения и роста растений. Т. допускает самозарождение растений, как это допускали раньше и много веков после него. "Самозарождаются, — говорит он, — те растения, которые поменьше и, главным образом, однолетние и травянистые (кн. 1, гл. V). Допуская этот способ как первичный, Т., тем не менее, считает размножение растений семенами и другими частями самым обыкновенным и самым распространенным, так сказать, нормальным. Он подробно разбирает влияние внешних условий на растения, преимущественно деревья, — тепла, холода, ветров и почвы и те изменения, которые претерпевают растения как под влиянием внешних факторов, так и под влиянием культуры. Далее, говорит о возделывании различных растений, начиная с деревьев и кончая хлебными злаками и овощами, подробно толкует о размножении растений семенами, о прививках, окулировке и других прикладных вопросах садоводства и сельского хозяйства. Целая книга (5-я) посвящена ненормальным явлениям в жизни растений; интересны главы о болезнях, естественной и искусственной смерти растений. Последняя (шестая) книга, как и в первом сочинении, значительно слабее других; она трактует о вкусе и запахе растений. Таковы ботанические труды Т. Быстро просматривая их, невольно поражаешься богатством содержания, необычайным разнообразием и важностью затронутых проблем. Когда же вникнешь в текст, чувствуешь разочарование и снова невольно удивляешься несоответствию между грандиозностью задач и вопросов и жалкими ответами на них, между необычайной, действительно «божественной» пытливостью ума и убогим, тусклым ее удовлетворением. Критическая и беспристрастная оценка Т. нелегка. Нелегка потому, что текст его сочинений не дошел до нас в полной сохранности, во-вторых, потому, что вообще мало известно о развитии и истории научной мысли в Древней Греции. Прежде всего, мы не знаем, что принадлежит самому Т. и что его учителю, Аристотелю. Сочинение Аристотеля о растениях (θεωρία περί φυτών) потеряно. Т. наследовал библиотеку, рукописи своего учителя, в числе которых, весьма вероятно, были и неизданные еще сочинения, быть может, черновые записи, содержащие его мысли, заметки, им подобранные факты. Быть может, Т. является более издателем трудов Аристотеля, проповедником его идей, чем самостоятельным мыслителем и ученым. По меньшей мере, он черпал обильно и не стесняясь из этого источника. Тем более растет в этом уверенность, что он нигде не цитирует Аристотеля, даже когда дословно повторяет некоторые места из его сочинений. Возможно, как хотят некоторые поклонники Т., что поступал он так с согласия и даже по воле самого Аристотеля, но это не меняет сущности дела: мы не знаем, что принадлежит ему и что не его. Во всяком случае огромное влияние Аристотеля очевидно. Анатомия растений Т. — несомненно подражание анатомии животных Аристотеля, это сказывается как в общей идее, так и в мелочах. Он старается приложить принципы, теорию, выработанную Аристотелем касательно организации животных, к строению растений, и это предвзятое стремление не могло не привести его в диссонанс с фактами. Теория царит, а о достоверности фактов мало заботы. Вообще, фактические сведения Т. о растительном царстве мало чем возвышались над ходячими мнениями, выработанными житейским обиходом, над тем, что знали земледельцы, собиратели и продавцы целебных трав, купцы. Доверчивость Т. к рассказам этих людей чрезвычайно велика, а его собственные наблюдения, его непосредственное знакомство с растительным миром было крайне ограничено, и в этом отношении, как и в ясности и определенности изложения, Т. сильно уступает своему учителю — Аристотелю. Шпренгель справедливо подчеркивает нередкие у Т. «так говорят» или «так говорят аркадийцы». Не менее прав он, указывая, что Т., по-видимому, кроме Аттики, Эвбеи и Лесбоса, едва ли был где-нибудь, даже в Греции, хотя в его время это можно было сделать с полным удобством. Попытка Мейера устранить этот упрек предположением, что Т. собирал материалы — «по меньшей мере большей частью во время путешествий», — не имеет под собой фактической основы. Из описания многих растений видно, что Т. знал их лишь понаслышке. По словам древних, Т. устроил ботанический сад — быть может, но мы не знаем, что росло в нем и что в нем делал Т. В Т., как и в большинстве выдающихся ученых античного мира, мы видим громадную эрудицию, великое и благородное стремление к истине, пламенную жажду проникнуть в тайны природы и наряду с этим — полное неумение научно изучать эту природу, более того — нелюбовь, нерасположение к кропотливой, но необходимой работе установления и изучения фактов; это остается позади, как что-то несущественное, низменное, а весь талант, вся энергия уходит в область отвлеченного умствования и часто с удивительным остроумием и безукоризненной логикой создается стройное, но вполне ложное представление о физических явлениях природы, в других случаях выходит просто игра словами, получается как бы иллюзия знания, а на самом деле один лишь самообман. Все это заставляет осторожнее и объективнее отнестись к Т., а вместе с тем и ко всему тому, что дала классическая древность для ботаники, тем более, что обыкновенно переоценивают значение Т. и относятся к нему с преувеличенным восторгом. Название «отец ботаники» стало ходячим. Фердинанд Кон называет его «отцом научной ботаники», очевидно увлеченный разнообразием и глубиной затронутых Т. ''вопросов.'' В этом отношении заслуга Т. несомненна. Но дело в том, что ''ответы'' Т. несовершенны, туманны, наивны и далеки от того, что зовется «научным». «Науки» собственно в труде Т. еще очень мало, и ''ботаническая «наука» — не дитя Т.'' Два других историка ботаники, Э. Мейер и К. Иессен, также склонны были преувеличить значение Т. и иногда для поддержания яркости его ореола пускались в субъективные, маловероятные предположения. Строже отнеслись к нему К. Шпренгель и в короткой заметке — Ю. Визнер. Итак, ботанические труды Т. нельзя назвать ''научными'' в ''строгом смысле'' этого слова. Это свод наблюдений и сведений о растениях, в различной степени достоверных, прилежно собранных, иногда удачно сопоставленных, часто полезных для практической жизни. Это был лучший сборник сведений о растительном царстве во всей древности и в продолжение многих веков после Т. Это труд почтенный и полезный. Он будил мысль, указывал ей на великие проблемы, будил интерес к растительному миру и в этом его большое, неоспоримое значение. Наконец, это для нас драгоценный памятник древнегреческой культуры, античной мысли со всеми ее положительными и отрицательными сторонами. Впервые Т. был переведен с греческого на латинский Феодором Газа и напечатан в Тревизо в 1483 г.: «Theophrasti de historia et de causis plantarum libros ut latinos legeremus», Theodoras Gaza (folio). Это первое издание, с тех пор было много, подробный список их см. Pritzel, «Thesaurus literaturae botanicae» (1851); подробности о Т. см.: Kurt Sprengel, «Geschichte der Botanik» (I ч., 1817) и «Theophrast’s Naturgeschichte der Gewächse, übersetzt und erläutert von K. Sprengel» (I—II, 1822); E. Meyer, «Geschichte der Botanik» (т. I, 1854); "K. Jessen, «Botanik der Gegenwart und Vorzeit in culturhistorischer Entwickelung» (1864); J. Wiesner, «Biologie der Pflanzen. Mit einem Anhang: die historische Entwicklung der Botanik» (1889, есть русский перев.); F. Cohn, «Die Pflanze. Vortrage aus dem Gebiete der Botanik» (т. I, 1896, переводится на русский язык).
 
{{ЭСБЕ/Автор|Г. Надсон}}.
Анонимный участник