Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка (Гоголь): различия между версиями

нет описания правки
[непроверенная версия][непроверенная версия]
Нет описания правки
|СЛЕДУЮЩИЙ=[[Заколдованное место (Гоголь)|Заколдованное место]]
|ВИКИПЕДИЯ=Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка
|ИСТОЧНИК={{книга
|автор = Гоголь Н. В.
|заглавие = Полное собрание сочинений и писем в двадцати трех томах
|ответственный = Отв. ред. тома Е. Е. Дмитриева
|место = М.
|издательство = Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН, «Наследие»
|год = 2001
|том = 1
|страниц =
|isbn = 5-9208-0056-9
|тираж =
}}.
}}
 
<div class="text">
{{нет источника}}
 
<div class="indent">
С этой историей случилась история: нам рассказывал ее
приезжавший из Гадяча Степан Иванович Курочка. Нужно вам знать,
— тетрадки и половины нет! Остальные листки все растаскала на
пироги. Что прикажешь делать? на старости лет не подраться же!
 
<p> Прошлый год случилось проезжать чрез Гадяч. Нарочно еще,
Прошлый год случилось проезжать чрез Гадяч. Нарочно еще,
не доезжая города, завязал узелок, чтобы не забыть попросить об
этом Степана Ивановича. Этого мало: взял обещание с самого себя
отъехал от заставы. Нечего делать, пришлось печатать без конца.
Впрочем, если кто желает непременно знать, о чем говорится
далее в этой повести, то ему сто’итсто́ит только нарочно приехать в
Гадяч и попросить Степана Ивановича. Он с большим удовольствием
расскажет ее, хоть, пожалуй, снова от начала до конца. Живет он
<p> Тут не можно пропустить одного случая, сделавшего влияние
на всю его жизнь. Один из вверенных ему учеников, чтобы
склонить своего аудитора написать ему в списке scit<ref>знает (3''лат.'')</ref>, тогда
как он своего урока в зуб не знал, принес в класс завернутый в
бумагу, облитый маслом блин. Иван Федорович, хотя и держался
удается хоронить концы.
 
Было уже ему без малого пятнадцать лет, когда перешел он
---------------------------------------------------------------
<p> (3) знает (лат.)
---------------------------------------------------------------
 
<p> Было уже ему без малого пятнадцать лет, когда перешел он
во второй класс, где вместо сокращенного катехизиса и четырех
правил арифметики принялся он за пространный, за книгу о
приказал долго жить, пробыл еще два года и, с согласия матушки,
вступил потом в П*** пехотный полк.
 
<p> П*** пехотный полк был совсем не такого сорта, к какому
П*** пехотный полк был совсем не такого сорта, к какому
принадлежат многие пехотные полки; и, несмотря на то, что он
большею частию стоял по деревням, однако ж был на такой ноге,
исподнее платье, что не везде и между кавалеристами можно
сыскать.
 
<p> Обхождение с такими товарищами, однако же, ничуть не
Обхождение с такими товарищами, однако же, ничуть не
уменьшило робости Ивана Федоровича. И так как он не пил
выморозок, предпочитая им рюмку водки пред обедом и ужином, не
времени, спустя одиннадцать лет после получения прапорщичьего
чина, произведен он был в подпоручики.
 
<p> В продолжение этого времени он получил известие, что
В продолжение этого времени он получил известие, что
матушка скончалась; а тетушка, родная сестра матушки, которую
он знал только потому, что она привозила ему в детстве и
Великороссию, как получил письмо такого содержания:
 
<p> «Любезный племянник,
<p> <p> <p> Иван Федорович!
 
Иван Федорович!
<p> Посылаю тебе белье: пять пар нитяных карпеток и четыре
 
Посылаю тебе белье: пять пар нитяных карпеток и четыре
рубашки тонкого холста; да еще хочу поговорить с тобою о деле:
так как ты уже имеешь чин немаловажный, что, думаю, тебе
Ванюша; в ожидании подлинного удовольствия тебя видеть, остаюсь
многолюбящая твоя тетка.
 
<p> Василиса Цупчевська.
Василиса Цупчевська.
<p> Чудная в огороде у нас выросла репа: больше похожа на
 
Чудная в огороде у нас выросла репа: больше похожа на
картофель, чем на репу».
 
<p> Через неделю после получения этого письма Иван Федорович
написал такой ответ:
 
<p> «Милостивая государыня, тетушка
<p> <p> <p> Василиса Кашпоровна!
 
Василиса Кашпоровна!
<p> Много благодарю вас за присылку белья. Особенно карпетки у
 
Много благодарю вас за присылку белья. Особенно карпетки у
меня очень старые, что даже денщик штопал их четыре раза и
очень оттого стали узкие. Насчет вашего мнения о моей службе я
здесь кормят большею частию брагой, подмешивая немного
выигравшегося пива.
 
<p> С совершенным почтением, милостивая государыня тетушка,
С совершенным почтением, милостивая государыня тетушка,
пребываю племянником
<p> Иваном Шпонькою».
 
Иваном Шпонькою».
<p> Наконец Иван Федорович получил отставку с чином поручика,
 
Наконец Иван Федорович получил отставку с чином поручика,
нанял за сорок рублей жида от Могилева до Гадяча и сел в
кибитку в то самое время, когда деревья оделись молодыми, еще
 
=== II. Дорога ===
 
<p> В дороге ничего не случилось слишком замечательного. Ехали
В дороге ничего не случилось слишком замечательного. Ехали
с небольшим две недели. Может быть, еще и этого скорее приехал
бы Иван Федорович, но набожный жид шабашовал по субботам и,
— повторяет он глухо про себя. — А! вот и я! гм!..» И на
следующий раз снова перечитывает его с теми же восклицаниями.
 
<p> После двухнедельной езды Иван Федорович достигнул
После двухнедельной езды Иван Федорович достигнул
деревушки, находившейся в ста верстах от Гадяча. Это было в
пятницу. Солнце давно уже зашло, когда он въехал с кибиткою и с
жидом на постоялый двор.
 
<p> Этот постоялый двор ничем не отличался от других,
Этот постоялый двор ничем не отличался от других,
выстроенных по небольшим деревушкам. В них обыкновенно с
большим усердием потчуют путешественника сеном и овсом, как
ужин, усевшись на лавке перед дубовым столом, неподвижно
вкопанным в глиняный пол.
 
<p> В продолжение этого времени послышался стук брички. Ворота
В продолжение этого времени послышался стук брички. Ворота
заскрыпели; но бричка долго не въезжала на двор. Громкий голос
бранился со старухою, содержавшею трактир. «Я взъеду, --
твоей хате, то прибью, ей-богу, прибью, старая колдунья! и за
сено ничего не дам!»
 
<p> Минуту спустя дверь отворилась, и вошел, или, лучше
Минуту спустя дверь отворилась, и вошел, или, лучше
сказать, влез толстый человек в зеленом сюртуке. Голова его
неподвижно покоилась на короткой шее, казавшейся еще толще от
числу тех людей, которые не ломали никогда головы над пустяками
и которых вся жизнь катилась по маслу.
 
<p> — Желаю здравствовать, милостивый государь! — проговорил
— Желаю здравствовать, милостивый государь! — проговорил
он, увидевши Ивана Федоровича.
 
<p> Иван Федорович безмолвно поклонился.
Иван Федорович безмолвно поклонился.
<p> — А позвольте спросить, с кем имею честь говорить? — продолжал толстый приезжий.
 
<p> При таком допросе Иван Федорович невольно поднялся с места
— А позвольте спросить, с кем имею честь говорить? — продолжал толстый приезжий.
 
При таком допросе Иван Федорович невольно поднялся с места
и стал ввытяжку, что обыкновенно он делывал, когда спрашивал
его о чем полковник.
 
<p> — Отставной поручик, Иван Федоров Шпонька, — отвечал он.
— Отставной поручик, Иван Федоров Шпонька, — отвечал он.
<p> — А смею ли спросить, в какие места изволите ехать?
 
<p> — В собственный хутор-с, Вытребеньки.
— А смею ли спросить, в какие места изволите ехать?
<p> — Вытребеньки! — воскликнул строгий допросчик. — Позвольте, милостивый государь, позвольте! — говорил он,
 
— В собственный хутор-с, Вытребеньки.
 
— Вытребеньки! — воскликнул строгий допросчик. — Позвольте, милостивый государь, позвольте! — говорил он,
подступая к нему и размахивая руками, как будто бы кто-нибудь
его не допускал или он продирался сквозь толпу, и,
Ивану Федоровичу очень понравилось это лобызание, потому что
губы его приняли большие щеки незнакомца за мягкие подушки.
 
<p> — Позвольте, милостивый государь, познакомиться! — продолжал толстяк. — Я помещик того же Гадячского повета и ваш
— Позвольте, милостивый государь, познакомиться! — продолжал толстяк. — Я помещик того же Гадячского повета и ваш
сосед. Живу от хутора вашего Вытребеньки не дальше пяти верст,
в селе Хортыще; а фамилия моя Григорий Григорьевич Сторченко.
рожа! где погребец со штофиками? Иван Федорович! — говорил он,
наливая в рюмку настойки, — прошу покорно лекарственной!
 
<p> — Ей-богу-с, не могу… я уже имел случай… --
— Ей-богу-с, не могу… я уже имел случай… --
проговорил Иван Федорович с запинкою.
 
<p> — И слушать не хочу, милостивый государь! — возвысил
— И слушать не хочу, милостивый государь! — возвысил
голос помещик, — и слушать не хочу! С места не сойду, покамест
не выкушаете…
 
<p> Иван Федорович, увидевши, что нельзя отказаться, не без
Иван Федорович, увидевши, что нельзя отказаться, не без
удовольствия выпил.
 
<p> — Это курица, милостивый государь, — продолжал толстый
— Это курица, милостивый государь, — продолжал толстый
Григорий Григорьевич, разрезывая ее ножом в деревянном ящике.
— Надобно вам сказать, что повариха моя Явдоха иногда любит
и дурачат нас. Иная старуха в двадцать раз лучше знает всех
этих лекарей.
 
<p> — Действительно, вы изволите говорить совершенную-с
— Действительно, вы изволите говорить совершенную-с
правду. Иная точно бывает… — Тут он остановился, как бы не
прибирая далее приличного слова.
 
<p> Не мешает здесь и мне сказать, что он вообще не был щедр
Не мешает здесь и мне сказать, что он вообще не был щедр
на слова. Может быть, это происходило от робости, а может, и от
желания выразиться красивее.
 
<p> — Хорошенько, хорошенько перетряси сено! — говорил
— Хорошенько, хорошенько перетряси сено! — говорил
Григорий Григорьевич своему лакею. — Тут сено такое гадкое,
что, того и гляди, как-нибудь попадет сучок. Позвольте,
забудьте же моей просьбы; и знать вас не хочу, когда не
приедете в село Хортыще.
 
<p> Тут камердинер Григория Григорьевича стащил с него сюртук
Тут камердинер Григория Григорьевича стащил с него сюртук
и сапоги и натянул вместо того халат, и Григорий Григорьевич
повалился на постель, и казалось, огромная перина легла на
другую.
 
<p> — Эй, хлопче! куда же ты, подлец? Подь сюда, поправь мне
— Эй, хлопче! куда же ты, подлец? Подь сюда, поправь мне
одеяло! Эй, хлопче, подмости под голову сена! да что, коней уже
напоили? Еще сена! сюда, под этот бок! да поправь, подлец,
хорошенько одеяло! Вот так, еще! ох!..
 
<p> Тут Григорий Григорьевич еще вздохнул раза два и пустил
Тут Григорий Григорьевич еще вздохнул раза два и пустил
страшный носовой свист по всей комнате, всхрапывая по временам
так, что дремавшая на лежанке старуха, пробудившись, вдруг
смотрела в оба глаза на все стороны, но, не видя ничего,
успокоивалась и засыпала снова.
 
<p> На другой день, когда проснулся Иван Федорович, уже
На другой день, когда проснулся Иван Федорович, уже
толстого помещика не было. Это было одно только замечательное
происшествие, случившееся с ним на дороге. На третий день после
этого приближался он к своему хуторку.
 
<p> Тут почувствовал он, что сердце в нем сильно забилось,
Тут почувствовал он, что сердце в нем сильно забилось,
когда выглянула, махая крыльями, ветряная мельница и когда, по
мере того как жид гнал своих кляч на гору, показывался внизу
сушившихся на солнце. На крыше тоже немало сушилось разного
рода трав: петровых батогов, нечуй-ветра и других.
 
<p> Иван Федорович так был занят рассматриванием этого, что
Иван Федорович так был занят рассматриванием этого, что
очнулся тогда только, когда пегая собака укусила слазившего с
козел жида за икру. Сбежавшаяся дворня, состоявшая из поварихи,
 
=== III. Тетушка ===
 
<p> Тетушка Василиса Кашпоровна в это время имела лет около
Тетушка Василиса Кашпоровна в это время имела лет около
пятидесяти. Замужем она никогда не была и обыкновенно говорила,
что жизнь девическая для нее дороже всего. Впрочем, сколько мне
тому ж она слишком горячо любила своего племянника и тщательно
собирала для него копейку.
 
<p> По приезде домой жизнь Ивана Федоровича решительно
По приезде домой жизнь Ивана Федоровича решительно
изменилась и пошла совершенно другою дорогою. Казалось, натура
именно создала его для управления осьмнадцатидушным имением.
говаривала, несмотря на то что Ивану Федоровичу было без малого
сорок лет, — где ему все знать!»
 
<p> Однако ж он неотлучно бывал в поле при жнецах и косарях, и
Однако ж он неотлучно бывал в поле при жнецах и косарях, и
это доставляло наслаждение неизъяснимое его кроткой душе.
Единодушный взмах десятка и более блестящих кос; шум падающей
недвижимо на одном месте, следя глазами пропадавшую в небе
чайку или считая копы нажитого хлеба, унизывавшие поле.
 
<p> В непродолжительном времени об Иване Федоровиче везде
В непродолжительном времени об Иване Федоровиче везде
пошли речи как о великом хозяине. Тетушка не могла нарадоваться
своим племянником и никогда не упускала случая им похвастаться.
таинственным видом за руку, сказала, что она теперь хочет
поговорить с ним о деле, которое с давних пор уже ее занимает.
 
<p> — Тебе, любезный Иван Федорович, — так она начала, — известно, что в твоем хуторе осьмнадцать душ; впрочем, это по
— Тебе, любезный Иван Федорович, — так она начала, — известно, что в твоем хуторе осьмнадцать душ; впрочем, это по
ревизии, а без того, может, наберется больше, может, будет до
двадцати четырех. Но не об этом дело. Ты знаешь тот лесок, что
каждый год продавать больше чем на сто рублей, особенно если,
как говорят, в Гадяче будет конный полк.
 
<p> — Как же-с, тетушка, знаю: трава очень хорошая.
<p> ЭтоКак яже-с, саматетушка, знаю,: чтотрава очень хорошая; но знаешь ли ты,.
 
— Это я сама знаю, что очень хорошая; но знаешь ли ты,
что вся эта земля по-настоящему твоя? Что ж ты так выпучил
глаза? Слушай, Иван Федорович! Ты помнишь Степана Кузьмича? Что
досталось все его имение. Я готова ставить бог знает что, если
он не утаил записи.
 
<p> — Позвольте-с доложить, тетушка: не тот ли это Сторченко,
— Позвольте-с доложить, тетушка: не тот ли это Сторченко,
с которым я познакомился на станции?
 
<p> Тут Иван Федорович рассказал про свою встречу.
Тут Иван Федорович рассказал про свою встречу.
<p> — Кто его знает! — отвечала, немного подумав, тетушка.
 
— Кто его знает! — отвечала, немного подумав, тетушка.
— Может быть, он и не негодяй. Правда, он всего только полгода
как переехал к нам жить; в такое время человека не узнаешь.
проклятая дитвора повыдергивала сзади все гвозди. Нужно будет
сказать кучеру Омельке, чтобы прибил везде получше кожу.
 
<p> — Для чего, тетушка? Я возьму повозку, в которой вы
— Для чего, тетушка? Я возьму повозку, в которой вы
ездите иногда стрелять дичь.
 
<p> Этим окончился разговор.
Этим окончился разговор.
 
=== IV. Обед ===
 
<p> В обеденную пору Иван Федорович въехал в село Хортыще и
В обеденную пору Иван Федорович въехал в село Хортыще и
немного оробел, когда стал приближаться к господскому дому. Дом
этот был длинный и не под очеретяною, как у многих окружных
оглянется, одетых щеголеватее его. Из почтения он остановил
свой возок возле амбара и подошел пешком к крыльцу.
 
<p> — А! Иван Федорович! — закричал толстый Григорий
— А! Иван Федорович! — закричал толстый Григорий
Григорьевич, ходивший по двору в сюртуке, но без галстука,
жилета и подтяжек. Однако ж и этот наряд, казалось, обременял
приедете, да и не приехали? — После сих слов губы Ивана
Федоровича встретили те же самые знакомые подушки.
 
<p> — Большею частию занятия по хозяйству… Я-с приехал к
— Большею частию занятия по хозяйству… Я-с приехал к
вам на минутку, собственно по делу…
 
<p> — На минутку? Вот этого-то не будет. Эй, хлопче! — закричал толстый хозяин, и тот же самый мальчик в козацкой
— На минутку? Вот этого-то не будет. Эй, хлопче! — закричал толстый хозяин, и тот же самый мальчик в козацкой
свитке выбежал из кухни. — Скажи Касьяну, чтобы ворота сейчас
запер, слышишь, запер крепче! А коней вот этого пана распряг бы
сию минуту! Прошу в комнату; здесь такая жара, что у меня вся
рубашка мокра.
 
<p> Иван Федорович, вошедши в комнату, решился не терять
Иван Федорович, вошедши в комнату, решился не терять
напрасно времени и, несмотря на свою робость, наступать
решительно.
 
<p> — Тетушка имела честь… сказывала мне, что дарственная
— Тетушка имела честь… сказывала мне, что дарственная
запись покойного Степана Кузьмича…
 
<p> Трудно изобразить, какую неприятную мину сделало при этих
Трудно изобразить, какую неприятную мину сделало при этих
словах обширное лицо Григория Григорьевича.
 
<p> — Ей-богу, ничего не слышу! — отвечал он. — Надобно вам
— Ей-богу, ничего не слышу! — отвечал он. — Надобно вам
сказать, что у меня в левом ухе сидел таракан. В русских избах
проклятые кацапы везде поразводили тараканов. Невозможно
так и щекочет. Мне помогла уже одна старуха самым простым
средством…
 
<p> — Я хотел сказать… — осмелился прервать Иван
— Я хотел сказать… — осмелился прервать Иван
Федорович, видя, что Григорий Григорьевич с умыслом хочет
поворотить речь на другое, — что в завещании покойного Степана
Кузьмича упоминается, так сказать, о дарственной записи… по
ней следует-с мне…
 
<p> — Я знаю, это вам тетушка успела наговорить. Это ложь,
— Я знаю, это вам тетушка успела наговорить. Это ложь,
ейбогу, ложь! Никакой дарственной записи дядюшка не делал.
Хотя, правда, в завещании и упоминается о какой-то записи; но
где же она? никто не представил ее. Я вам это говорю потому,
что искренно желаю вам добра. Ей-богу, это ложь!
 
<p> Иван Федорович замолчал, рассуждая, что, может быть, и в
Иван Федорович замолчал, рассуждая, что, может быть, и в
самом деле тетушке так только показалось.
 
<p> — А вот идет сюда матушка с сестрами! — сказал Григорий
— А вот идет сюда матушка с сестрами! — сказал Григорий
Григорьевич, — следовательно, обед готов. Пойдемте! — При сем
он потащил Ивана Федоровича за руку в комнату, в которой стояла
на столе водка и закуски.
 
<p> В то самое время вошла старушка, низенькая, совершенный
В то самое время вошла старушка, низенькая, совершенный
кофейник в чепчике, с двумя барышнями — белокурой и
черноволосой. Иван Федорович, как воспитанный кавалер, подошел
сначала к старушкиной ручке, а после к ручкам обеих барышень.
 
<p> — Это, матушка, наш сосед, Иван Федорович Шпонька! — сказал Григорий Григорьевич.
— Это, матушка, наш сосед, Иван Федорович Шпонька! — сказал Григорий Григорьевич.
<p> Старушка смотрела пристально на Ивана Федоровича, или,
 
Старушка смотрела пристально на Ивана Федоровича, или,
может быть, только казалась смотревшею. Впрочем, это была
совершенная доброта. Казалось, она так и хотела спросить Ивана
Федоровича: сколько вы на зиму насоливаете огурцов?
 
<p> — Вы водку пили? — спросила старушка.
— Вы водку пили? — спросила старушка.
<p> — Вы, матушка, верно, не выспались, — сказал Григорий
 
— Вы, матушка, верно, не выспались, — сказал Григорий
Григорьевич, — кто ж спрашивает гостя, пил ли он? Вы потчуйте
только; а пили ли мы или нет, это наше дело. Иван Федорович!
затылок, так что голова его сидела в воротнике, как будто в
бричке.
 
<p> Иван Иванович подошел к водке, потер руки, рассмотрел
Иван Иванович подошел к водке, потер руки, рассмотрел
хорошенько рюмку, налил, поднес к свету, вылил разом из рюмки
всю водку в рот, но, не проглатывая, пополоскал ею хорошенько
во рту, после чего уже проглотил; и, закусивши хлебом с
солеными опенками, оборотился к Ивану Федоровичу.
 
<p> — Не с Иваном ли Федоровичем, господином Шпонькою, имею
— Не с Иваном ли Федоровичем, господином Шпонькою, имею
честь говорить?
 
<p> — Так точно-с, — отвечал Иван Федорович.
— Так точно-с, — отвечал Иван Федорович.
<p> — Очень много изволили перемениться с того времени, как я
 
— Очень много изволили перемениться с того времени, как я
вас знаю. Как же, — продолжал Иван Иванович, — я еще помню
вас вот какими! — При этом поднял он ладонь на аршин от пола.
расставляя руки, как будто бы хотел обхватить толстое дерево,
— ей-богу, вот какие!
 
<p> — Пойдемте за стол! — сказал Григорий Григорьевич,
— Пойдемте за стол! — сказал Григорий Григорьевич,
взявши Ивана Федоровича за руку.
 
<p> Все вышли в столовую. Григорий Григорьевич сел на
Все вышли в столовую. Григорий Григорьевич сел на
обыкновенном своем месте, в конце стола, завесившись огромною
салфеткою и походя в этом виде на тех героев, которых рисуют
преминул поместиться возле него, радуясь душевно, что будет
кому сообщать свои познания.
 
<p> — Вы напрасно взяли куприк, Иван Федорович! Это индейка!
— Вы напрасно взяли куприк, Иван Федорович! Это индейка!
— сказала старушка, обратившись к Ивану Федоровичу, которому в
это время поднес блюдо деревенский официант в сером фраке с
черною заплатою. — Возьмите спинку!
 
<p> — Матушка! ведь вас никто не просит мешаться! — произнес
— Матушка! ведь вас никто не просит мешаться! — произнес
Григорий Григорьевич. — Будьте уверены, что гость сам знает,
что ему взять! Иван Федорович, возьмите крылышко, вон другое, с
разинул рот с блюдом? Проси! Становись, подлец, на колени!
Говори сейчас: «Иван Федорович, возьмите стегнушко!»
 
<p> — Иван Федорович, возьмите стегнушко! — проревел, став
— Иван Федорович, возьмите стегнушко! — проревел, став
на коленку официант с блюдом.
 
<p> — Гм, что это за индейка! — сказал вполголоса Иван
— Гм, что это за индейка! — сказал вполголоса Иван
Иванович с видом пренебрежения, оборотившись к своему соседу.
— Такие ли должны быть индейки! Если бы вы увидели у меня
таких, как эти. Верите ли, государь мой, что даже противно
смотреть, когда ходят они у меня по двору, так жирны!..
 
<p> — Иван Иванович, ты лжешь! — произнес Григорий
— Иван Иванович, ты лжешь! — произнес Григорий
Григорьевич, вслушавшись в его речь.
 
<p> — Я вам скажу, — продолжал все так же своему соседу Иван
— Я вам скажу, — продолжал все так же своему соседу Иван
Иванович, показывая вид, будто бы он не слышал слов Григория
Григорьевича, — что прошлый год, когда я отправлял их в Гадяч,
давали по пятидесяти копеек за штуку. И то еще не хотел брать.
 
<p> — Иван Иванович, я тебе говорю, что ты лжешь! — произнес
— Иван Иванович, я тебе говорю, что ты лжешь! — произнес
Григорий Григорьевич, для лучшей ясности — по складам и громче
прежнего.
 
<p> Но Иван Иванович, показывая вид, будто это совершенно
Но Иван Иванович, показывая вид, будто это совершенно
относилось не к нему, продолжал так же, но только гораздо тише.
 
<p> — Именно, государь мой, не хотел брать. В Гадяче ни у
— Именно, государь мой, не хотел брать. В Гадяче ни у
одного помещика…
 
<p> — Иван Иванович! ведь ты глуп, и больше ничего, — громко
— Иван Иванович! ведь ты глуп, и больше ничего, — громко
сказал Григорий Григорьевич. — Ведь Иван Федорович знает все
это лучше тебя и, верно, не поверит тебе.
 
<p> Тут Иван Иванович совершенно обиделся, замолчал и принялся
Тут Иван Иванович совершенно обиделся, замолчал и принялся
убирать индейку, несмотря на то что она не так была жирна, как
те, на которые противно смотреть.
 
<p> Стук ножей, ложек и тарелок заменил на время разговор; но
Стук ножей, ложек и тарелок заменил на время разговор; но
громче всего слышалось высмактывание Григорием Григорьевичем
мозгу из бараньей кости.
 
<p> — Читали ли вы, — спросил Иван Иванович после некоторого
— Читали ли вы, — спросил Иван Иванович после некоторого
молчания, высовывая голову из своей брички к Ивану Федоровичу,
— книгу «Путешествие Коробейникова ко святым местам»? Истинное
услаждение души и сердца! Теперь таких книг не печатают. Очень
сожалетельно, что не посмотрел, которого году.
 
<p> Иван Федорович, услышавши, что дело идет о книге, прилежно
Иван Федорович, услышавши, что дело идет о книге, прилежно
начал набирать себе соусу.
 
<p> — Истинно удивительно, государь мой, как подумаешь, что
— Истинно удивительно, государь мой, как подумаешь, что
простой мещанин прошел все места эти. Более трех тысяч верст,
государь мой! Более трех тысяч верст. Подлинно, его сам господь
сподобил побывать в Палестине и Иерусалиме.
 
<p> — Так вы говорите, что он, — связал Иван Федорович,
— Так вы говорите, что он, — связал Иван Федорович,
который много наслышался о Иерусалиме еще от своего денщика, — был и в Иерусалиме?..
 
<p> — О чем вы говорите, Иван Федорович? — произнес с конца
— О чем вы говорите, Иван Федорович? — произнес с конца
стола Григорий Григорьевич.
 
<p> — Я, то есть, имел случай заметить, что какие есть на
— Я, то есть, имел случай заметить, что какие есть на
свете далекие страны! — сказал Иван Федорович, будучи сердечно
доволен тем, что выговорил столь длинную и трудную фразу.
 
<p> — Не верьте ему, Иван Федорович! — сказал Григорий
— Не верьте ему, Иван Федорович! — сказал Григорий
Григорьевич, не вслушавшись хорошенько, — все врет!
 
<p> Между тем обед кончился. Григорий Григорьевич отправился в
Между тем обед кончился. Григорий Григорьевич отправился в
свою комнату, но обыкновению, немножко всхрапнуть; а гости
пошли вслед за старушкою хозяйкою и барышнями в гостиную, где
как бы превращением какие, покрылся блюдечками с вареньем
разных сортов и блюдами с арбузами, вишнями и дынями.
 
<p> Отсутствие Григория Григорьевича заметно было во всем.
Отсутствие Григория Григорьевича заметно было во всем.
Хозяйка сделалась словоохотнее и открывала сама, без просьбы,
множество секретов насчет делания пастилы и сушения груш. Даже
шестью годами своей сестры и которой по виду было около
двадцати пяти лет, была молчаливее.
 
<p> Но более всех говорил и действовал Иван Иванович. Будучи
Но более всех говорил и действовал Иван Иванович. Будучи
уверен, что его теперь никто не собьет и не смешает, он говорил
и об огурцах, и о посеве картофеля, и о том, какие в старину
о которых он говорил, и как жирны те гуси, которые бегают у
него по двору.
 
<p> Наконец с великим трудом, уже ввечеру, удалось Ивану
Наконец с великим трудом, уже ввечеру, удалось Ивану
Федоровичу распрощаться; и, несмотря на свою сговорчивость и на
то, что его насильно оставляли ночевать, он устоял-таки в своем
 
=== V. Новый замысел тетушки ===
 
<p> — Ну что? выманил у старого лиходея запись? — Таким
— Ну что? выманил у старого лиходея запись? — Таким
вопросом встретила Ивана Федоровича тетушка, которая с
нетерпением дожидалась его уже несколько часов на крыльце и не
вытерпела наконец, чтоб не выбежать за ворота.
 
<p> — Нет, тетушка! — сказал Иван Федорович, слезая с
— Нет, тетушка! — сказал Иван Федорович, слезая с
повозки, — у Григория Григорьевича нет никакой записи.
 
<p> — И ты поверил ему! Врет он, проклятый! Когда-нибудь
— И ты поверил ему! Врет он, проклятый! Когда-нибудь
попаду, право, поколочу его собственными руками. О, я ему
поспущу жиру! Впрочем, нужно наперед поговорить с нашим
подсудком, нельзя ли судом с него стребовать… Но не об этом
теперь дело. Ну, что ж, обед был хороший?
 
<p> — Очень… да, весьма, тетушка.
— Очень… да, весьма, тетушка.
<p> — Ну, какие ж были кушанья, расскажи? Старуха-то, я знаю,
 
— Ну, какие ж были кушанья, расскажи? Старуха-то, я знаю,
мастерица присматривать за кухней.
 
<p> — Сырники были во сметаною, тетушка. Соус с голубями,
— Сырники были во сметаною, тетушка. Соус с голубями,
начищенными…
 
<p> — А индейка со сливами была? — спросила тетушка, потому
— А индейка со сливами была? — спросила тетушка, потому
что сама была большая искусница приготовлять это блюдо.
 
<p> — Была и индейца!.. Весьма красивые барышни, сестрицы
— Была и индейца!.. Весьма красивые барышни, сестрицы
Григория Григорьевича, особенно белокурая!
 
<p> — А! — сказала тетушка и посмотрела пристально на Ивана
— А! — сказала тетушка и посмотрела пристально на Ивана
Федоровича, который, покраснев, потупил глаза в землю. Новая
мысль быстро промелькнула в ее голове. — Ну, что ж? — спросила она с любопытством и живо, какие у ней брови?
 
<p> Не мешает заметить, что тетушка всегда поставляла первую
Не мешает заметить, что тетушка всегда поставляла первую
красоту женщины в бровях.
<p> — Брови, тетушка, совершенно-с такие, какие, вы
рассказывали, в молодости были у вас. И по всему лицу небольшие
веснушки.
<p> — А! — сказала тетушка, будучи довольна замечанием Ивана
Федоровича, который, однако ж, не имел и в мыслях сказать этим
комплимент. — Какое ж было на ней платье? хотя, впрочем,
например, у меня на этом капоте. Но не об этом дело. Ну, что ж,
ты говорил о чем-нибудь с нею?
 
<p> — То есть как?.. я-с, тетушка? Вы, может быть, уже
— То есть как?.. я-с, тетушка? Вы, может быть, уже
думаете…
 
<p> — А что ж? что тут диковинного? так богу угодно! Может
— А что ж? что тут диковинного? так богу угодно! Может
быть, тебе с нею на роду написано жить парочкою.
 
<p> — Я не знаю, тетушка, как вы можете это говорить. Это
— Я не знаю, тетушка, как вы можете это говорить. Это
доказывает, что вы совершенно не знаете меня…
 
<p> — Ну вот, уже и обиделся! — сказала тетушка. «Ще молода
— Ну вот, уже и обиделся! — сказала тетушка. «Ще молода
дытына, — подумала она про себя, — ничего не знает! нужно их
свести вместе, пусть познакомятся!»
 
<p> Тут тетушка пошла заглянуть в кухню и оставила Ивана
Тут тетушка пошла заглянуть в кухню и оставила Ивана
Федоровича. Но с этого времени она только и думала о том, как
увидеть скорее своего племянника женатым и понянчить маленьких
занятия и не ездила на охоту, особливо когда вместо куропатки
застрелила ворону, чего никогда прежде с нею не бывало.
 
<p> Наконец, спустя дня четыре после этого, все увидели
Наконец, спустя дня четыре после этого, все увидели
выкаченную из сарая на двор бричку. Кучер Омелько, он же и
огородник и сторож, еще с раннего утра стучал молотком и
могло поместиться штук пять малорослых и трое таких, как
тетушка.
 
<p> Около полудня Омелько, управившись около брички, вывел из
Около полудня Омелько, управившись около брички, вывел из
конюшни тройку лошадей, немного чем моложе брички, и начал
привязывать их веревкою к величественному экипажу. Иван
шагом, с большою ловкостию отставила одну ногу вперед и сказала
громко:
 
<p> — Очень рада, государыня моя, что имею честь лично
— Очень рада, государыня моя, что имею честь лично
доложить вам мое почтение. А вместе с решпектом позвольте
поблагодарить за хлебосольство ваше к племяннику моему Ивану
гречиха, сударыня! я видела ее, подъезжая к селу. А позвольте
узнать, сколько коп вы получаете с десятины?
 
<p> После сего последовало всеобщее лобызание. Когда же
После сего последовало всеобщее лобызание. Когда же
уселись в гостиной, то старушка хозяйка начала:
 
<p> — Насчет гречихи я не могу вам сказать: это часть
— Насчет гречихи я не могу вам сказать: это часть
Григория Григорьевича. Я уже давно не занимаюсь этим; да и не
могу: уже стара! В старину у нас, бывало, я помню, гречиха была
наблюдателю послышался бы в этом вздохе вздох старинного
осьмнадцатого столетия.
 
<p> — Я слушала, моя государыня, что у вас собственные ваши
— Я слушала, моя государыня, что у вас собственные ваши
девки отличные умеют выделывать ковры, — сказала Василиса
Кашпоровна и этим задела старушку за самую чувствительную
Кашпоровна многое уже начала говорить с нею таким тихим
голосом, что Иван Федорович ничего не мог расслушать.
 
<p> — Да не угодно ли посмотреть? — сказала, вставая,
— Да не угодно ли посмотреть? — сказала, вставая,
старушка хозяйка.
 
<p> За нею встали барышни и Василиса Кашпоровна, и все
За нею встали барышни и Василиса Кашпоровна, и все
потянулись в девичью. Тетушка, однако ж, дала знак Ивану
Федоровичу остаться и сказала что-то тихо старушке.
 
<p> — Машенька! — сказала старушка, обращаясь к белокурой
— Машенька! — сказала старушка, обращаясь к белокурой
барышне, — останься с гостем да поговори с ним, чтобы гостю не
было скучно!
 
<p> Белокурая барышня осталась и села на диван. Иван Федорович
Белокурая барышня осталась и села на диван. Иван Федорович
сидел на своем стуле как на иголках, краснел и потуплял глаза;
но барышня, казалось, вовсе этого не замечала и равнодушно
сидела на диване, рассматривая прилежно окна и стены или следуя
глазами за кошкою, трусливо пробегавшею под стульями.
 
<p> Иван Федорович немного ободрился и хотел было начать
Иван Федорович немного ободрился и хотел было начать
разговор; но казалось, что все слова свои растерял он на
дороге. Ни одна мысль не приходила на ум.
 
<p> Молчание продолжалось около четверти часа. Барышня все так
Молчание продолжалось около четверти часа. Барышня все так
же сидела.
 
<p> Наконец Иван Федорович собрался духом.
Наконец Иван Федорович собрался духом.
<p> — Летом очень много мух, сударыня! — произнес он
 
— Летом очень много мух, сударыня! — произнес он
полудрожащим голосом.
 
<p> — Чрезвычайно много! — отвечала барышня. — Братец
— Чрезвычайно много! — отвечала барышня. — Братец
нарочно сделал хлопушку из старого маменькиного башмака; но все
еще очень много.
 
<p> Тут разговор опять прекратился. И Иван Федорович никаким
Тут разговор опять прекратился. И Иван Федорович никаким
образом уже не находил речи.
 
<p> Наконец хозяйка с тетушкою и чернявою барышнею
Наконец хозяйка с тетушкою и чернявою барышнею
возвратились. Поговоривши еще немного, Василиса Кашпоровна
распростилась с старушкою и барышнями, несмотря на все
крыльцо проводить гостей и долго еще кланялись выглядывавшим из
брички тетушке и племяннику.
 
<p> — Ну, Иван Федорович! о чем же вы говорили вдвоем с
— Ну, Иван Федорович! о чем же вы говорили вдвоем с
барышней? — спросила дорогою тетушка.
 
<p> — Весьма скромная и благонравная девица Марья
— Весьма скромная и благонравная девица Марья
Григорьевна! — сказал Иван Федорович.
 
<p> — Слушай, Иван Федорович! я хочу поговорить с тобою
— Слушай, Иван Федорович! я хочу поговорить с тобою
сурьезно. Ведь тебе, слава богу, тридцать осьмой год. Чин ты
уже имеешь хороший. Пора подумать и об детях! Тебе непременно
нужна жена…
 
<p> — Как, тетушка! — вскричал, испугавшись, Иван Федорович.
— Как, тетушка! — вскричал, испугавшись, Иван Федорович.
— Как жена! Нет-с, тетушка, сделайте милость… Вы совершенно
в стыд меня приводите… я еще никогда не был женат… Я
совершенно не знаю, что с нею делать!
 
<p> — Узнаешь, Иван Федорович, узнаешь, — промолвила,
— Узнаешь, Иван Федорович, узнаешь, — промолвила,
улыбаясь, тетушка и подумала про себя:-- «Куды ж! ще зовсим
молода дытына, ничего не знает!» — Да, Иван Федорович! — продолжала она вслух, — лучшей жены нельзя сыскать тебе, как
этот греходей Григорьевич. Но мы не посмотрим на него, и пусть
только он вздумает не отдать приданого, мы его судом…
 
<p> В это время бричка подъехала к двору, и древние клячи
В это время бричка подъехала к двору, и древние клячи
ожили, чуя близкое стойло.
 
<p> — Слушай, Омелько! коням дай прежде отдохнуть хорошенько,
— Слушай, Омелько! коням дай прежде отдохнуть хорошенько,
а не веди тотчас, распрягши, к водопою! они лошади горячие. Ну,
Иван Федорович, — продолжала, вылезая, тетушка, — я советую
кухню, я позабыла Солохе заказать ужин, а она негодная, я
думаю, сама и не подумала об этом.
 
<p> Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный.
Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный.
Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но
жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он
Пот проступал у него на лице, по мере того чем более углублялся
он в размышление.
 
<p> Ранее обыкновенного лег он в постель, но, несмотря на все
Ранее обыкновенного лег он в постель, но, несмотря на все
старания, никак не мог заснуть. Наконец желанный сон, этот
всеобщий успокоитель, посетил его; но какой сон! еще несвязнее
под мышку, идет к жиду, портному. «Нет, — говорит жид, — это
дурная материя! Из нее никто не шьет себе сюртука…»
 
<p> В страхе и беспамятстве просыпался Иван Федорович.
В страхе и беспамятстве просыпался Иван Федорович.
Холодный пот лился с него градом.
 
<p> Как только встал он поутру, тотчас обратился к гадательной
Как только встал он поутру, тотчас обратился к гадательной
книге, в конце которой один добродетельный книгопродавец, по
своей редкой доброте и бескорыстию, поместил сокращенный
Между тем в голове тетушки созрел совершенно новый
замысел, о котором узнаете в следующей главе.
 
----
{{примечания}}
</div>