ЭСБЕ/Грибоедов, Александр Сергеевич: различия между версиями

Нет описания правки
(Новая: {{ЭСБЕ| Грибовский, Вячеслав Михайлович | Грибоедов, Федор Иванович |[[w: Грибоедов, Александр Сергеевич ...)
 
{{ЭСБЕ| Грибовский, Вячеслав Михайлович | Грибоедов, Федор Иванович |[[w: Грибоедов, Александр Сергеевич | Грибоедов, Александр Сергеевич]]}}
[[Категория:ЭСБЕ:Г]]
[[Категория: Александр Сергеевич Грибоедов]]
 
''' [[Александр Сергеевич Грибоедов|Грибоедов, Александр Сергеевич]] '''
 
— знаменитейший из русских драматургов, родился в Москве 4 января 1795 г. Его первые же впечатления показали ему ту затхлую среду старого барства, чьим смелым обличителем он выступил со временем. Ребенком видел он вокруг себя спесивые и самодовольные лица Фамусовых, Хлестовых, Хрюминых. Это были родные или светские знакомые его матери, постоянно стремившейся скрыть стесненное свое положение, запутанное беспорядочностью ничтожного мужа, блюсти традиции рода, восходившего к выезжим из Польши дворянам и украшенного именами многих допетровских сановников, не отставать ни в чем от избранного общества и при помощи связей обеспечить хоть для детей блестящее будущее. Властная и честолюбивая, она способна была изломать жизнь детей, насиловать их природу, попирать их волю и склонности, лишь бы выполнить свой заветный план выхода из захудалого состояния. Но, превышая умом, пониманием духа века и культурными вкусами большинство своих сверстниц, она знала, что, кроме старомодных торных дорог, в александровское время к карьере вели, иногда гораздо скорее и успешнее, новые пути, где родовитость опиралась на просвещение. Не расставаясь с своими заветными идеями и не выходя из замкнутого круга столбового дворянства, она захотела показать на воспитании детей пример разумного пользования новизною. В ее доме, кроме языков, процветала музыка; гувернерами Александра и его сестры Марии были образованные иностранцы — Петрозилиус, затем Ион; профессора университета приглашались для частных уроков. Мальчик много прочел дома, и явно, и втайне; от шалостей и проказ, в которых рано сказался его горячий, непокорный нрав, он переходил к усиленному, страстному чтению, совсем захватывавшему его. Ни мать, ни брат ее, пользовавшийся неограниченным влиянием в доме, как человек с большими связями и знанием света (впоследствии у него взяты были главные черты для Фамусова), не могли бы отгадать, что происходило в пытливом уме мальчика, которого они так неуклонно направляли, казалось, в духе кастовых преданий, рано вводя его в круг будущих его покровителей, знатных или «случайных» людей. Он многое понял, во многом усомнился из того, что ему навязывали как незыблемые основы житейской мудрости, и с трудом выносил гнет любящей, но своенравной и непреклонной матери. Это умственное пробуждение довершил университет, в чьих стенах стал появляться пятнадцатилетний Г. (с 1810 г.), сопровождаемый гувернером, который должен был мешать ему сближаться с плебеями-товарищами. Университет подействовал и сближением с молодежью, которое все-таки состоялось вопреки присмотру, и разнообразием научных интересов, развившихся благодаря свободе, с которой студент-юрист мог слушать любые курсы на других факультетах, и личным влияниям наиболее даровитых профессоров. Если некоторые из них, вроде Шлецера, были полезны по обстоятельности фактических сведений, которые они сообщали, приохочивая к самостоятельной работе (Г. навсегда сохранил любовь к занятиям историей, объясняющую и в его комедии возврат мысли к старине, здоровой и цельной, — а также к экономическим наукам), то бывший геттингенский профессор Буле, разносторонний, с натурой пропагандиста и уменьем отгадывать дарования и склонности юношей, подействовал на все развитие Г., оценил и выдвинул его из толпы, расширил его горизонт, занимался с ним приватно, придал ему особый интерес к мировой литературе и прежде всего к драме, которою сам специально занимался, и, начиная с Плавта и Теренция и кончая Мольером и позднейшими французскими комиками, побудил его познакомиться с выдающимися произведениями драматического творчества. Участвуя (по преданию) в то же время и в студенческих спектаклях, бывших тогда чуть не постоянным учреждением, Г., таким образом, вынес из университета подготовку к тому виду писательской деятельности, который прославил его. Даже его студенческие литературные опыты или, скорее, шалости, получали драматическую форму. Такова не дошедшая до нас пародия на «Дмитрия Донского»; такова и попытка (о которой свидетельствует один из его товарищей) набросать из действительной жизни несколько юмористических сценок, в которых выведены были бы домашние и родные, весь дядин кружок, но не в парадных, а в закулисных нарядах и поступках. Этот также утраченный набросок можно считать первою редакциею «Горя от ума», которое с той поры не расстается более с Г., отражая на себе все переходы и изменения в его развитии.
212 513

правок