ЕЭБЕ/Дрейфус, Альфред: различия между версиями

Нет описания правки
м (→‎top: categorization с помощью AWB)
 
{{ЕЭБЕ
| КАЧЕСТВО = 2
| ВИКИПЕДИЯ =
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Дрейфус, Абрам
| СЛЕДУЮЩИЙ = Дрейфус, Камилл (Фердинанд Камилл)
| СПИСОК = 34
}}
 
'''Дрейфус, Альфред ''' — французский офицер, герой знаменитого процесса, взволновавшего весь мир и имевшего огромное влияние на внутреннюю жизнь Франции, род. в 1859 г. в Мюльгаузене (Эльзас), сын богатого фабриканта, все дети которого, за исключением старшего сына Якова, после франко-прусской войны 1870 г. оставаясь французскими гражданами, поселились в Париже. В 1878 г. Д. поступил в Политехническую школу (военное училище), по окончании которой учился в École d’application в Фонтенебло и в качестве артиллерийского лейтенанта служил в Ле-Мане и Париже. Получив в 1889 г. чин капитана, Д. был в течение короткого времени в пиротехнической школе в Бурже и, женившись на Люси Гадамар, дочери богатого коммерсанта, поступил в 1890 г. в École supérieure de guerre, лучшие ученики которой потом принимались в генеральный штаб. В школе Д. вскоре обнаружил выдающиеся способности в качестве военного инженера и математика и в 1892 г. подвергся выпускному экзамену, получив блестящие отметки от всех экзаменаторов. Один лишь генерал Бонофон под предлогом, что евреи нежелательны в генеральном штабе, дал о Д. и другом еврейском офицере, Пикаре (не смешивать с полковником Пикаром, христианином; см. ниже), неблагоприятный отзыв. Оба молодых офицера обратились к директору школы генералу Леблен де Дионну с протестом, и последний выразил сожаление по поводу слов генерала Бонофона. Д. поступил в конце 1892 г. в генеральный штаб. Единственный еврей в штабе, Д. держался в стороне от товарищей. Материально обеспеченный, широко образованный, самоуверенный и гордый, Д. строго подчинялся начальству, но ни перед кем не заискивал и был чрезвычайно строг по отношению к себе и к подчиненным. Начальство не любило его, но ценило в нем выдающегося специалиста, обладающего необыкновенной памятью и удивительной проницательностью; ему ставили в упрек лишь слабый голос и плохое французское произношение. Товарищи Д. отворачивались от него: одни потому, что завидовали ему, предвидя его блестящую военную карьеру, другие не могли примириться с мыслью, что в генеральном штабе, убежище умирающей аристократии, служил наравне с воспитанниками иезуитских школ сын еврея-фабриканта. 1 октября 1894 г. Д. стал отбывать свой стаж в 39-м линейном полку в Париже и 15 октября того же года был арестован по обвинению в государственной измене.
 
Дело Дрейфуса. — I. Процесс 1894 г. — 24-го сентября 1894 г. разведочное бюро при генеральном штабе доставило военному министру, ген. Мерсье, будто бы найденное в выброшенных бумагах германского военного агента в Париже, полковника Шварцкоппена, бордеро, т. е. препроводительную бумагу, без числа и подписи, в которой сообщалось адресату об отправлении ему секретных военных документов. Бордеро свидетельствовало, во-первых, о том, что шпион имел длительные сношения с Шварцкоппеном, и, во-вторых, что он был осведомлен о таких вещах, которые могли быть доступны лишь офицеру генерального штаба. Мерсье отдал немедленно приказ начальнику генерального штаба и его помощнику, генералам Буадефру и Гонзу, разыскать во что бы то ни стало изменника. Небольшая группа офицеров, служивших в штабе, казалось, делала задачу нетрудной; призрак измены стал витать над каждым из них, и ужас охватил весь штаб. 6 октября подполковник Д’Абовиль убедил начальство, что бордеро могло быть составлено лишь таким лицом, которое недавно прошло стаж, и когда стали сравнивать почерк бордеро с почерками офицеров этой категории, то обратили внимание на большое сходство его с почерком Д. Всех сразу осенила мысль: шпион-изменник — Д., единственный еврей в штабе. Воспитанные в духе клерикального антисемитизма, офицеры генерального штаба легко вздохнули, узнав, что изменник не «настоящий француз», а представитель иной расы и честь штаба спасена. Помимо Д., не может быть изменников: и офицеры — один за другим — вспоминали, что Д. позже других оставался в бюро, отличался особенным любопытством и т. д.; ему ставилось в упрек даже его эльзасское происхождение. Однако каковы бы ни были «моральные доказательства» вины Д., их все-таки было недостаточно для привлечения его к ответственности: необходимо было убедиться, что бордеро написано действительно им. С этой целью состоявшему при штабе майору Патю де Кляму, любителю-графологу, были даны на заключение образцы почерка Д. вместе с бордеро. Ответ Патю гласил: «Несмотря на некоторое различие, почерк Д. и бордеро настолько похожи, что необходима настоящая экспертиза». Раскрытие измены было на руку министру Мерсье, положение которого ввиду ряда неудачных военных мероприятий было крайне скомпрометировано и который со страхом ожидал открытия предстоящей парламентской сессии; теперь он своим противникам бросит голову изменника, которого не мог найти ни один из его предшественников. Мерсье приказал энергично заняться делом Д. Эксперт Гобер пришел к выводу, что бордеро могло быть написано и не Д.; другой эксперт, Бертильон, нашел, что при отсутствии предположения об очень ловкой подделке автором бордеро может быть лишь Д., который 15 окт. и был заключен в парижскую тюрьму Cherche-Midi. Предварительное следствие было поручено вести майору Патю де Кляму, который, не найдя никаких новых данных, предоставил министру Мерсье самому решить вопрос об освобождении Д. из тюрьмы (о его аресте, помимо офицеров генерального штаба, начальника тюрьмы и жены Д., никто еще не знал) или о предании его суду. И Мерсье стал колебаться, опасаясь взять на себя ответственность за арест офицера при противоречивых показаниях экспертов и бессодержательном докладе Патю де Кляма, так как это могло еще более ослабить его положение и вызвать в случае оправдательного вердикта возмущение парламента и и всего общества. Ввиду этого министр оповестил печать, что дело идет о предварительном аресте офицера, заподозренного в выдаче не важных, хотя и секретных, документов иностранцам. Такой оборот дела показался гибельным помощнику начальника разведочного бюро, подполковнику Анри, который был в близких сношениях с майором Эстергази, шпионом-изменником, автором бордеро, состоявшим на службе у Шварцкоппена. Для Анри оправдание Д. было равносильно началу нового следствия, неизбежный результат которого был бы не только арест Эстергази, но и его собственный. И, желая спасти себя ценою гибели невинного человека, Анри решил прибегнуть к помощи клерикально-антисемитской партии. 1-го ноября «Libre Parole» Дрюмона (см.), первая из парижских газет, возвестила об аресте еврея-изменника, офицера А. Д., причем указывалось, что он уже давно сознался в своем преступлении и что богатые евреи, встречая поддержку среди высших военных чинов, стремятся замять дело и спасти своего единоверца. И Дрюмон призывал Францию стать на защиту правого дела, наказать еврея-изменника. По сигналу «Libre Parole» вся клерикальная пресса завопила об интригах евреев, желающих спасти того изменника, который в течение будто бы многих лет изменял Франции и был виновником ареста многих французских офицеров за границей. Не довольствуясь этим, реакционная печать указывала, что генерал Мерсье, идя навстречу желаниям еврейских богачей, решил замять все дело и с отъездом генерала Буадефра в Петербург на похороны императора Александра III Д. будет дана свобода, ибо жидовствующее правительство не решится наложить руку на богатого еврея. Газетная травля сделала положение Мерсье еще более критическим; не желая бороться с общественным мнением, он решил плыть по течению и отдал приказ предать Д. военному суду. Мерсье, чувствуя, что оправдание подсудимого отразится самым печальным образом на его политической карьере, пошел по наклонной плоскости обманов и преступлений: сначала он в интервью с сотрудником газеты «Figaro» высказал уверенность в измене Д., затем он произвел давление на военный суд, заставляя его не давать защитнику Д., адвокату Деманжу, говорить по существу дела, и, наконец, передал через Патю де Кляма суду тайно, без ведома обвиняемого и его защитника, секретные бумаги, будто бы относящиеся к Д., свидетельствующие о его измене и не подлежащие, из-за опасения войны, публикации; этим путем Мерсье достиг желанного результата, и 22-го декабря суд единогласно признал Д. виновным в шпионстве и государственной измене, приговорив его к разжалованию и пожизненной ссылке в Кайенну. Общественное мнение было возмущено мягкостью приговора, видя в этом интриги евреев, и судьбе угодно было, чтобы с парламентской трибуны чрезмерную снисходительность приговора клеймил тот самый Жорес, который впоследствии сделался одним из наиболее горячих защитников пересмотра дела Д. — 5 января 1895 г. на Champ de Mars состоялось разжалование Д., и его заявления и крики о невинности, его последнее прости «дорогой Франции» вызвали во многих из присутствовавших сомнение в виновности Дрейфуса. 17 января 1895 г. Д. был отправлен на Чертов остров, причем его жене при явном нарушении закона не было разрешено последовать туда за ним. Так закончился первый фазис Д. Д.
 
III. Реннский процесс и окончание Д. Д. — 7-го августа 1899 г., когда у власти находилось уже министерство Вальдека-Руссо, задавшееся целью защиты республики от антидрейфусаров, открыто выступавших в качестве клерикалов, антисемитов и монархистов, начался в Ренне второй процесс Д. Общественные страсти были еще сильно возбуждены, антисемиты называли этот процесс величайшей пощечиной, данной евреями при содействии Германии франц. армии, утверждали, что некоторые документы, компрометирующие Д., были по требованию Вильгельма возвращены обратно, угрожали судьям исключением из товарищеской среды в случае оправдания «ужаснейшего преступника» и т. д. Свидетелями обвинения, между прочим, выступили пять бывших военных министров (Мерсье, Бильо, Кавеньяк, Цурлинден и Шануан), генералы Гонз, Буадефр и др.; все они настаивали на виновности Д., давали самые противоречивые показания, говорили об опасности оправдательного приговора; в Ренне ежедневно происходили бурные антисемитские волнения; на жизнь Лабори, главного и талантливого защитника Д., было сделано покушение, причем покушавшийся, ранивший его, не был даже найден. Защита настаивала на вызове Шварцкоппена и Паниццарди, но суд отказал ей в этом. Шварцкоппен сделал заявление через печать, что документы им получались через Эстергази, а в «Reichsanzeiger» появилась официальная заметка, что германское правительство никогда не имело дела с Д. 9 сентября большинством 5 голосов против 2 судьи вынесли Д. обвинительный приговор, признав существование смягчающих вину обстоятельств и приговорив его к 10 годам заключения. Антисемитская печать встретила вердикт с ликованием, республиканская же с крайним возмущением: указывалось, во-первых, на то, что военные судьи нисколько не считались с указаниями высшей судебной инстанции — кассационной палаты, — и во-вторых, что, раз Д. виновен, для него не может быть никаких смягчающих обстоятельств. В последних республиканцы видели сделку военных судей с совестью: она подсказывала им полную невиновность Д., но ложно понятая честь армии и генерального штаба и боязнь перед высшим военным начальством заставили их признать капитана виновным; наконец, наличность в составе суда двух офицеров, дерзнувших, несмотря на угрозы бывших министров, вынести «опаснейшему изменнику» оправдание, свидетельствовала об очевидности непричастия Д. к приписываемым ему преступлениям. В то же время реслубликанцы требовали предания суду целого ряда лиц, причастных к подлогам Анри, настаивая также на привлечении к ответственности и бывшего военного министра Мерсье, тайно сообщившего суду особое досье, наполовину им самим впоследствии уничтоженное. В виде выражения порицания несправедливому вердикту и для доказательства, что правительство республики твердо убеждено в невиновности Д., 19 сентября появился декрет президента республики Лубе о помиловании Д. и об освобождении его из тюрьмы; в то же время военный министр генерал Галифе отдал приказ по армии о прекращении всякой агитации по Д. Д., заявив, что «инцидент закончен». Принятие Д. помилования вызвало недовольство среди многих его сторонников, в том числе и Лабори; в этом акте, по их мнению, можно было увидеть косвенное признание вины. Чтобы прекратить дальнейшую агитацию в стране по Д. Д. и положить конец требованию о предании суду Мерсье и других деятелей процесса, Вальдек-Руссо провел в декабре 1900 г. закон об амнистии для преступлений, совершенных в связи или по поводу Д. Д. Сам Д., как уже приговоренный судом, не попал под амнистию и мог продолжать работать над делом полной своей реабилитации. В апреле 1903 г. Жорес прочитал в палате депутатов письмо ген. Пелье к Кавеньяку, написанное 31 августа 1898 г., т. е. немедленно после самоубийства Анри; в этом письме Пелье говорил о ряде грубых обманов, совершенных в Д. Д.; письмо это Кавеньяком не было показано премьеру Бриссону. Далее Жорес заявил, что Кавеньяк узнал о подлоге 14 августа и до 30 августа не допрашивал Анри и ничего об этом не говорил Бриссону. По предложению Жореса, одобренному палатой, военный министр Андре должен был лично ознакомиться с Д. Д. Когда Андре изучил досье Д., он пришел к заключению о пересмотре всего дела. В ноябре 1903 г. Д. подал новую кассационную жалобу, а в марте 1904 г. кассационный суд постановил произвести дополнительное следствие, которое было закончено в июле 1906 г.: ввиду отсутствия всякого повода к обвинению Д. последний не должен был предстать перед третьим судом; приговор реннского суда был отменен, и Д. объявлен невиновным. Через два дня он был восстановлен в своих правах, прикомандирован к генеральному штабу и получил следующий военный чин, именно майора. Однако Д. не пожелал оставаться на действительной военной службе и подал в отставку. В 1908 г. при перенесении останков Золя в Пантеон на Д. было сделано покушение, при чем он был легко ранен в руку; то было последнее эхо недавно столь громкого дела. — Литература о Д. Д. очень обширна; брошюра Paul Desachy, Bibliogr. de l’Affaire Dreyfus (1903), перечисляет более 600 названий отдельно изданных книг и брошюр о Д. Д. Лучшую сводку представляет многотомное сочинение Жозефа Рейнака «Histoire de l’Affaire Dreyfus»; богатый материал дает книга Жореса «Les Preuves»; ценны также стенографические отчеты о процессах Золя, Эстергази и Д. в Ренне; хороши статьи Клемансо в «L’Aurore» и книга Золя «La vérité en marche» (1901). Ср. также книгу самого Д. «Cinq années de ma vie», 1899 (есть несколько русских переводов), и его письма к жене «Lettres d’un innocent», 1898; наконец, у Эстергази в «Les dessous de l’affaire Dreyfus» (1899) много интересных данных (ими следует, впрочем, пользоваться с осторожностью).
 
{{ЕЭБЕ/Подпись|С. Лозинский.|6.}}