ЭСБЕ/Чувствования: различия между версиями

Нет изменений в размере ,  5 лет назад
м
U+2317 VIEWDATA SQUARE --> U+266F ♯ MUSIC SHARP SIGN
м (качество статьи)
м (U+2317 VIEWDATA SQUARE --> U+266F ♯ MUSIC SHARP SIGN)
Начиная с 40-х годов XVIII в. интерес к изучению Ч. возрастает: это видно на трудах Гертли, Юма, Зульцера, Тетенса, Вилльома и др. Наиболее важное и новое мы видим у Канта, в его «Антропологии» и других сочинениях Кант (хотя в этом отношении у него были предшественники — Зульцер, Тетенс и Платнер) выделяет Ч. в особый класс психических явлений" рядом с познанием и волей. Этим Кант не указывает ''на реальную отделимость'' чувственного тона от представлений и ощущений, но, наоборот, оттеняет неразрывную связь двух сторон в одном психическом явлении, которые не следует смешивать при психическом анализе и которые одинаково первичны, как психические данные. «То субъективное в известном представлении, что отнюдь не может быть составной частью познания, — это соединенное с ним удовольствие или неудовольствие» («Критика способности суждения», пер. Сок., стр. 30). Кант, как и многие его предшественники, связывает удовольствие с повышением жизнедеятельности живого существа, страдание — с понижением ее. Он оттеняет также роль ''контраста'' в усилении чувственного тона («opposita juxta se posita magis elucescunt»), обращает внимание на ''смешанные'' Ч. (горькая радость, сладкая грусть), указывает на зависимость субъективной ''оценки времени'' от преобладающего чувственного тона и вообще дает ряд интересных отдельных замечаний по психологии удовольствия и страдания. Самые любопытные мысли у Канта касаются ''аффектов'' и ''страстей.'' I. Кант задолго до Джэмса и Ланге обратил внимание на то, что Ч. состоят из ''органических'' ощущений и ''локализируются'' в организме (в сердце, в груди, во внутренностях). II. Он относит ''эмоции'', как специфические комплексы ощущений, охватывающие наше существо, лишающие самообладания и рассудительности и влияющие на наше ''поведение'', к области ''волевой'' деятельности. III. ''Эмоции'' Кант характеризует как сильное, но скоропреходящее возбуждение, ''страсть -'' как глубоко вкоренившееся настроение. IV. Все эмоции Кант подразделяет на ''стенические'' и ''астенические'', в зависимости от того, служат ли они проявлением силы или слабости (этим делением, как мы увидим, в измененном виде, воспользовался Карл Ланге). Наряду с эмоциями, как комплексами известных ощущений, окрашенных чувственным тоном, Кант отмечает также существование интеллектуальной и эстетической эмоции при процессах мышления и воображения («blos contemplative Lust»). Кант разрушил рационалистический предрассудок Платона, Декарта, Спинозы, Лейбница и Вольфа, согласно которому чувственный тон и вообще ''чувственность есть неясный вид мышления,'' но в то же время воззрение на эмоции искажено у него вторжением ''этического ригоризма'' в научное исследование Ч. Ригоризм, напоминающий Мальбранша и янсенистов, побудил Канта: 1) признать ''эмоции'' и ''страсти'' за патологические состояния: он сравнивает эмоцию с опьянением, страсть — с хронической болезнью; 2) внести чрезмерно низкую оценку ''интереса'' в познавательных процессах; 3) обострить антитезу ''долга'' и ''склонности'' в этике до таких размеров, что иногда в проведении своих взглядов он приходит в противоречие с психологическими данными.
 
Из философских теорий чувствования XIX в. особенно замечательны две: ''интеллектуалистическое'' направление Гербарта (выводящее Ч. и волю из соотношения представлений), к которому примыкают Фолькманн, Нагловский и многие другие, и ''волюнтаристическое'' направление Шопенгауэра и Гартмана (выводящее чувствование из синтеза бессознательных волевых процессов); к последнему приближаются Паульсен, отчасти Вундт и Липпс. Гербарт пытается объяснить психическую жизнь человека как равнодействующую множественности ''представлений-сил'', которые сочетаются между собой в разнообразные комплексы. Наиболее сильные проникают в сознание; более слабые ''задерживаются'' более сильными ''под порогом'' сознания, оказывая, впрочем, влияние на последнее. Отвергая самостоятельность душевных способностей, Гербарт рассматривает Ч. и ''хотения'' как способы существования представлений. Всякое представление при известных условиях может стать чувствованием. Чтобы понять эти условия, надо вспомнить, что, по Гербарту, представления в их взаимодействии могут или ''сливаться'', или ''образовывать комплексы'' в сознании. Сливаются, т. е. оказывают обоюдное влияние друг на друга, представления одного порядка (зрительное + зрительное); образуют ''комплексы'' представления качественно различных порядков (зрительное + слуховое). При столкновении двух сливающихся представлений происходит задержка одного другим или части одного частью другого, заключающаяся в переходе их в подсознательное состояние ''стремления к представлению.'' Чувственный тон ощущений есть результат ''напряжения'' двух сливающихся ощущений, которые отчасти вызывают обоюдную ''задержку'' (в зависимости от степени их противоположности). Приятность или неприятность этого тона зависит от характера соотношения между сливающимися элементами сознания. Например, увеличенная кварта ''do''-''fa⌗fa♯'' дает неприятное ощущение диссонанса вследствие ''напряжения'', получаемого при ''слиянии'' этих двух тонов от обоюдной ''задержки.'' Что касается до Ч., то условия их возникновения приблизительно таковы. Предположим, что сочетание представлений ''a+b'' стремится подняться над порогом сознания под влиянием нового представления в сознании — α, имеющего с ''a'' некоторое сходство. С другой стороны, предположим, что в сознании имеется другое представление β, противоположное по природе представлению ''b'' и, следовательно, мешающее ему проникнуть в сознание. Тогда окажется, что ''a+b'' будет одновременно и побуждаться к подъему над порогом сознания, и, так сказать, выталкиваться из сознания. Отсюда тягостное чувство, например, при воспоминании об умершем дорогом лице. Когда же ''a''+''b'', поднимаясь над порогом сознания, находит ''поддержку'' в α, β и других представлениях, имеющихся в сознании, то ''легкость'' подъема создает чувство радости, веселья, довольства. Если в первом случае приведенного примера α все-таки одержит перевес над β, и, несмотря на наличность последнего, представление поднимется над порогом сознания, то ''чувство усилия'', сопровождающее этот подъем, и есть ''желание.'' Несмотря на крайнюю искусственность и совершенную бесплодность этой теории, она, как и вообще психологии Гербарта, имела продолжительное влияние в Германии.
 
''Волюнтаристическая теория'' Ч. исходит из предположения, что чувствование есть «аллотропное состояние функции воли». Гартман, подобно Шопенгауэру, рассматривает сознание как «надстройку» над бессознательными процессами воли. «Воля Шопенгауэра, — говорит Гартман, — хочет не потому, что чувствует недостаток и желала бы этому помочь, а беспричинно; и только потому, что она хочет, она ощущает, как недостаток, то, чего она случайно хочет,но еще не достигла». «Хотение само по себе всегда бессознательно; мы узнаем о нем лишь косвенно из представлений, ощущений и чувствований, ибо хотение есть продуктивная деятельность, а не созданное явление». Подобно тому как организм состоит из иерархии органов, тканей, клеточек, молекул и атомов, высшее сознание человека опирается на иерархию низших сознаний; в этой иерархии, образующей как бы «пирамиду, искусственно построенную уступами», каждое низшее сознание влияет на качественный состав высшего. Ч., как и ощущения, обусловлены, следовательно, постоянным влиянием на них подсознательных факторов. Чувствование есть удовольствие и неудовольствие; все Ч. «различаются не качественно, а количественно». «Кажущиеся качественные различия между Ч. указывают только на качественные различия ощущений и представлений, которые неразрывно связаны с ними. На низших ступенях индивидуации, в абсолютной бессознательной жизни атомов, где порог раздражения бесконечно мало отличается от нуля, нет места для образования ощущений с определенным качеством, и потому сливающиеся друг с другом бессознательные Ч. образуют тот строительный материал, из которого на высших ступенях индивидуации могут возникнуть качества ощущений». Теория Гартмана, типично противоположная Гербартовской, исходит, однако, подобно ей, из допущения ''бессознательного'' не в смысле «смутно сознаваемого», а в смысле «оторванного от единства сознания». Этот взгляд для эмпирической психологии сознания («Bewusstseinspsychologie»), отвергающей метафизическое «бессознательное», не может быть признан убедительным. Тем не менее, в ''волюнтаризме'', как психологическом направлении, за вычетом его метафизической основы, имеются, как будет показано ниже, положительные стороны.
295 528

правок