ЭСБЕ/Анна Иоанновна: различия между версиями

Нет описания правки
 
'''Анна Иоанновна''' — императрица Всероссийская, род. 28 янв. 1693 г., коронована 28 апр. 1730 г., † 17 октяб. 1740 г.
 
Вторая дочь царя {{ЭСБЕ/Ссылка|Иоанн V Алексеевич|Иоанна Алексеевича}} и царицы {{ЭСБЕ/Ссылка|Прасковья Феодоровна|Прасковьи Федоровны}} (рожд. Салтыковой), А. И. росла при довольно неблагоприятных условиях тяжелой семейной обстановки. Слабый и нищий духом царь Иоанн не имел значения в семье, а царица Прасковья не любила дочери. Естественно поэтому, что царевна А. не получила хорошего воспитания, которое могло бы развить ее природные дарования. Учителями ее были Дидрих Остерман (брат {{ЭСБЕ/Ссылка|Остерман, Генрих Иоганн|вице-канцлера}}) и Рамбурх, «танцевальный мастер». Результаты такого обучения были ничтожны: А. И. приобрела некоторые познания в немецком языке, а от танцевального мастера могла научиться «телесному благолепию и комплиментам чином немецким и французским», но плохо и безграмотно писала по-русски. До семнадцатилетнего возраста А. И. большею частью проводила время в селе Измайлове, Москве или Петербурге под надзором тетки Екатерины и дяди Петра Великого, который, однако, не позаботился исправить недостатки ее воспитания и из-за политических расчетов выдал ее замуж за курляндского герцога Фридриха Вильгельма осенью 1710 года. Но вскоре после шумной свадьбы, отпразднованной с разными торжествами и «курьезами», 9-го января 1711 г. герцог заболел и умер. С тех пор А. И. провела 19 лет в Курляндии. Еще молодая, но овдовевшая герцогиня жила здесь не особенно веселою жизнью; она нуждалась в материальных средствах и поставлена была в довольно щекотливое положение среди иностранцев в стране, «которая была постоянным яблоком раздора между сильными соседями — Россией, Швецией, Пруссией и Польшей». Со смертью Фридриха Вильгельма и после ссоры его преемника Фердинанда с курляндским рыцарством претендентами на Курляндское герцогство явились кн. А Д. Меншиков и Мориц Саксонский (побочный сын короля Августа II). Мориц притворялся даже влюбленным в А. И.; но планы его расстроены были благодаря вмешательству Петербургского кабинета. Во время пребывания своего в Курляндии А. И. жила преимущественно в Митаве. Сблизившись (около 1727 г.) с Э. И. Бироном и окруженная небольшим штатом придворных, в числе которых особенным значением пользовался Петр Михайлович Бестужев с сыновьями, Михаилом и Алексеем, она находилась в мирных отношениях к курляндскому дворянству, хотя и не перерывала связей с Россией, куда ездила изредка, например в 1728 г. на коронацию [[../Петр II Алексеевич|Петра II]], внезапная смерть которого (19 марта 1730 года) изменила судьбу герцогини. Старая знать хотела воспользоваться преждевременною кончиной Петра Алексеевича для осуществления своих политических притязаний. В собрании Верховного тайного совета 19 марта 1730 г. по предложению кн. Д. М. Голицына решено было обойти внука Петра Вел. и его дочь. На престол избрана была А. И., а с предложением об этом избрании под условием ограничения власти немедленно посланы были в Митаву кн. В. Л. Долгорукий, кн. М. М. Голицын и ген. Леонтьев. Герцогиня подписала поднесенные ей «кондиции» и, следовательно, решилась без согласия Верховного тайного совета, состоявшего из 8 «персон», ни с кем войны не начинать и мира не заключать, верных подданных никакими новыми податями не отягощать и государственных доходов в расход не употреблять, в придворные чины как русских, так и иноземцев не производить, в знатные чины, как в статские, так и в военные, сухопутные и морские «выше полковничья ранга» никого не жаловать, наконец, у шляхетства «живота, имения и чести» без суда не отымать. В случае нарушения этих условий императрица лишалась короны российской. По приезде в Москву императрица, однако, не обнаружила особенного желания подчиниться подписанным ею условиям. В столице она застала целую партию (гр. Головкина, Остермана), которая готова была противодействовать олигархическим стремлениям верховников и, быть может, знала, что офицеры гвардейских полков и мелкое шляхетство, приехавшее на предполагавшуюся свадьбу императора Петра II-го, сбираются в домах князей Трубецких, Барятинских, Черкасских и явно высказывают свое недовольство по поводу «властолюбия» Верховного тайного совета. Князья эти вместе со многими дворянами допущены были во дворец и уговорили императрицу собрать Совет и Сенат. На этом торжественном собрании 25 февраля 1730 г. кн. Черкасский подал от шляхетства челобитную, которую прочел вслух В. Н. Татищев и в которой оно просило императрицу обсудить кондиции и шляхетские проекты выборными от генералитета и шляхетства. Государыня подписала челобитную, но выразила желание, чтобы шляхетство немедленно обсудило поданное ей прошение. После недолговременного обсуждения князь Трубецкой от лица всего дворянства подал императрице адрес, который составлен и прочитан был кн. Антиохом Кантемиром. В адресе дворянство просило императрицу принять «самодержавство», благорассудно править государством в правосудии и в облегчении податей, уничтожить Верховный совет и возвысить значение Сената, а также предоставить право шляхетству в члены Сената «на упалые места», в президенты и губернаторы выбирать «баллотированьем». Императрица охотно согласилась принять самодержавие и в тот же день (25 февр.) разорвала незадолго перед тем подписанные ею «кондиции». Так рушилась политическая затея старой московской знати. Князья Долгорукие были сосланы в свои деревни или в Сибирь, а вскоре затем некоторые из них казнены. Князья Голицыны потерпели менее: «сначала никто из них не был послан в ссылку; их только отдалили от Двора и от важнейших государственных дел, возложив, впрочем, на них правление Сибирскими губерниями».
 
А. И. было 37 лет, когда она стала самодержавною императрицей Всероссийской. Одаренная чувствительным сердцем и природным умом, она, как отец ее, лишена была, однако, твердой воли, а поэтому легко мирилась с тою первенствующею ролью, какую играл ее любимец Э. И. Бирон при дворе и в управлении. Подобно деду (царю Алексею Михайловичу), она охотно беседовала с монахами, любила церковное благолепие, но, с другой стороны, страстно увлекалась стрельбою в цель, псарнями, травлей и зверинцами. Старый московский дворцовый чин не мог уже удовлетворять новым потребностям придворной жизни XVIII века. Необыкновенная роскошь мирилась нередко с безвкусием и плохо прикрывала грязь; западноевропейское платье и светская вежливость не всегда сглаживали природную грубость нравов, которая так резко сказывалась в характере придворных развлечений того времени. Императрица оказывала свое покровительство святошам и приживалкам, держала при дворе разных шутов (кн. Волконского, кн. Голицына, Апраксина, Балакирева, Косту, Педрилло), устраивала «машкерады» и курьезные процессии; из них наиболее известны те, которые состоялись по случаю женитьбы шута кн. Голицына и постройки ледяного дома в конце зимы 1739 г. Таким образом, придворная жизнь этого времени уже не регулировалась строгим и скучным ритуалом московского терема, но и не привыкла еще к утонченным формам западноевропейского придворного быта.