Вильям Вильсон (По; В.И.Т.): различия между версиями

нет описания правки
Нет описания правки
Нет описания правки
 
При таких благоприятных условиях мой порочный характер стал проявляться все с большей и большей силой, и в безумном опьянении моих оргий я пренебрегал всеми обыденными правилами приличий.
 
Но я не буду останавливаться здесь на подробном описании моих беспутств. Достаточно сказать, что я превзошел Ирода в разврате и что, окрестив своим именем множество новых безумств, я сделал богатое добавление к длинному перечню пороков, царивших в то время в самом распущенном университете Европы.
 
Многим покажется невероятным, что я до такой степени утратил понятие о благородстве, что стал изучать самые низкие приемы профессионального игрока и, сделавшись адептом этого презренного занятия, пользовался им как средством для увеличения своих громадных доходов за счет слабохарактерных моих товарищей. А между тем это было так.
 
И самая чудовищность этого проступка против чувств собственного достоинства и чести была главною, а может быть и единственною причиною моей безнаказанности. Между моими товарищами не было ни одного, который не отверг бы скорей свидетельство своих чувств, чем заподозрил бы в таком поведении веселого, прямодушного, великодушного Вильяма Вильсона, самого благородного и щедрого из Оксфордских коллег; того, безумства которого, по словам его прихлебателей, были только безумствами юности и безграничной фантазии, заблуждения которого были неподражаемыми причудами, а самые черные пороки — безрассудными излишествами.
 
Я провел два года таким веселым образом, когда в университет поступил молодой человек, принадлежащий к свежеиспеченному дворянству, некто Глендиннинг — страшный богач, которому, как гласила молва, его богатство досталось без всякого труда. Я скоро пришел к заключению, что он был недалек и потому наметил его, как превосходную жертву для проявления моих талантов. Я стал его часто приглашать играть и старался с обыкновенной хитростью игрока давать ему выигрывать значительные суммы, чтобы завлечь его как можно лучше в мои сети. Наконец, когда мой план, совершенно созрел, я встретился с ним с окончательным намерением обыграть его у одного из наших товарищей м-ра Престона, нашего общего приятеля, но который, я должен отдать ему эту справедливость, не имел ни малейшего подозрения о моем намерении. Чтобы придать моему замыслу более приличный вид, я позаботился пригласить общество из восьми, или десяти лиц, а также и о том, чтобы предложение карточной игры явилось совершенно случайным и исходило бы от лица того, кого я имел намерение обыграть. Чтобы не распространяться более об этом позорном предприятии, скажу только, что я не пренебрег ни одною из низких подлостей, так часто практикующихся в подобных случаях, что остается только удивляться, как до сих пор находятся такие дураки, которые попадаются в эти ловушки.
 
Было очень поздно, когда я начал действовать таким образом, чтобы иметь своим партнером только одного Глендиннинга.
 
Мы играли в мою любимую игру — экарте. Все остальное общество, заинтересованное грандиозными размерами, которые принимала наша игра, бросило свои карты и столпилось вокруг нас.