Вильям Вильсон (По; В.И.Т.)/ДО: различия между версиями

Нет изменений в размере ,  13 лет назад
нет описания правки
Нет описания правки
Нет описания правки
Я очень долго придумывалъ, какъ бы сыграть съ нимъ одну изъ тѣхъ злыхъ штукъ, которыя мнѣ до сихъ поръ не удавались. Я рѣшилъ привести мой планъ въ исполненіе и дать ему почувствовать всю кипѣвшую во мнѣ злобу.
 
Дойдя до его спальни, я вошелъ потихоньку, оставивъ лампу подъ абажуромъ у двери. Приблизившись къ моему сопернику, я прислушивался къ его ровному дыханію. Убѣдившись въ томъ, что онъ крѣпко спитьспитъ, я возвратился назадъ къ двери, взялъ лампу и снова приблизился къ его постели. Занавѣсы были спущены, я отдернулъ ихъ безшумно и медленно, чтобы привести въ исполненіе мое намѣреніе; въ это время свѣтъ упалъ на спящаго и одновременно съ этимъ мой взглядъ остановился на немъ. Я смотрѣлъ на него и чувствовалъ, какъ цѣпенѣю и холодѣю отъ ужаса. Сердце мое билось, колѣни дрожали и невыносимый и необъяснимый испугъ охватывалъ все мое существо. Судорожно дыша — я поднесъ лампу еще ближе къ его лицу… Неужели это были черты лица Вилліама Вильсона. Я зналъ, что это былъ онъ, но я весь дрожалъ, какъ въ лихорадкѣ, представляя себѣ, что я вижу не его черты лица. Что же такое было въ нихъ особеннаго, что могло смутить меня до такой степени? Я продолжалъ всматриваться въ него и у меня кружилась голова отъ тысячи безсвязныхъ мыслей, возникавшихъ въ моемъ мозгу. Онъ не былъ такимъ, нѣтъ, конечно онъ не казался мнѣ такимъ въ часы своего бодрствованія. То же имя! тѣ же черты лица! одинъ и тотъ же день поступленія въ школу! И затѣмъ это упорное и необъяснимое подражаніе моей походе, моему голосу, моему костюму и моимъ манерамъ! Могло ли быть дѣйствительно, въ предѣлахъ человѣческой возможности, ''что то, что я видѣлъ теперь'' было только результатомъ привычки къ насмѣшливому подражанію! Дрожа отъ ужаса, я потушилъ лампу, вышелъ изъ комнаты и вскорѣ разъ навсегда покинулъ эту школу, чтобы никогда въ нее не возвращаться.
 
По прошествіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ, которые я провелъ у моихъ родителей въ полной праздности, я поступилъ въ Итонскій коллежъ. Этотъ короткій перерывъ былъ совершенно достаточенъ для того, чтобы ослабить воспоминаніе о событіяхъ въ школѣ Брансби, или по крайней мѣрѣ произвести замѣтное измѣненіе въ характерѣ тѣхъ чувствъ, которыя внушали мнѣ эти воспоминанія. Дѣйствительность, трагическая сторона драмы для меня больше не существовала. Я уже находилъ теперь нѣкоторыя основанія сомнѣваться въ свидѣтельствѣ моихъ чувствъ и почти всегда, припоминая мои приключенія, удивлялся безграничности человѣческаго легковѣрія и смѣялся надъ богатой силой воображенія, унаслѣдованной мной отъ моихъ предковъ. Жизнь, которую я велъ въ Итонѣ, только способствовала къ развитію во мнѣ такого рода скептицизма. Вихрь безумства, охватившій меня въ это время, смелъ все, поглотивъ сразу всѣ прежнія прочныя и серьезныя впечатлѣнія и оставилъ въ моемъ воспоминаніи только безразсудства предшествующаго періода моей жизни.