ЭСБЕ/Никитин, Иван Саввич: различия между версиями

[досмотренная версия][досмотренная версия]
Содержимое удалено Содержимое добавлено
м бот изменил: Категория:ЭСБЕ:Персоналии по алфавиту на Категория:ЭСБЕ:Персоналии
мНет описания правки
Строка 1:
{{ЭСБЕ
| ВИКИПЕДИЯ = Никитин, Иван Саввич
| ВИКИТЕКА = Иван Саввич Никитин
| ВИКИСКЛАД = Category:Nikitin, Ivan Savvich
|ВИКИСЛОВАРЬ=
|ВИКИЦИТАТНИК=
|ВИКИУЧЕБНИК=
|ВИКИНОВОСТИ=
|ВИКИДАННЫЕ=
|ВИКИВЕРСИТЕТ=
|ВИКИГИД=
|ВИКИВИДЫ=
|БЭАН=
|БЭЮ=
|ВЭ=
|ЕЭБЕ=
|МЭСБЕ=Никитин
|НЭС=
|РБС=Никитин, Иван Саввич
|ТСД=
|ЭСБЕ=Никитин, Иван Саввич
|ADB=
|Британника=
|БСЭ1=
|НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ=
|КАЧЕСТВО = 2
| ПРЕДЫДУЩИЙ = Никитин, Дмитрий Яковлевич
| СЛЕДУЮЩИЙ = Никитин, Петр Васильевич
Строка 8 ⟶ 30 :
}}
 
'''Никитин''' (Иван Саввич) — талантливый поэт, род. в [[../Воронеж|Воронеже]] 21 окт. 1824 г., в мещанской семье. Учился в Духовном училище и Семинарии. Отец, вначале довольно состоятельный торговец, рассчитывал послать сына в Университет, но дела его расстроились, и Н. вынужден был сделаться сидельцем при торговле восковыми свечами. Отрочество и первая молодость Н. представляют крайне печальную картину нужды, одиночества, беспрестанных обид самолюбию, изображенную им, впоследствии, в поэме «Кулак». Издевательства пьяного кулака над дочерью, над женой, попреки заботами об их пропитании — все это личные воспоминания самого поэта. Среди товарищей Н. также оставался нелюдимым и одиноким. Единственное его утешение — общение с природой; в поэме «Лесник и внук» рассказана им самим увлекательная история пробуждения поэтического таланта под влиянием самых простых, но горячо воспринимаемых явлений природы. Только случайно Н. узнал о Шекспире[[Шекспир]]е, Пушкине[[Пушкин]]е, [[Гоголь|Гоголе]] и [[Виссарион Григорьевич Белинский|Белинском]] и читал их украдкой, с величайшим усердием. В «Дневнике семинариста» Н. подробно рассказывает, какими трудными путями ему доставалось знакомство с самыми, по-видимому, доступными произведениями словесности. Он мог впоследствии с гордостью говорить, что всем своим развитием обязан «только своей собственной энергии». Она не падает духом и во время торговой деятельности Н. Свечную лавку он меняет на постоялый двор, погружается в «удушливый воздух» извозчиков, мелких расчетов, междоусобиц с работниками; но любимые писатели по-прежнему не сходят с его стола. Песни Кольцова произвели на даровитого мещанина и «дворника» особенно сильное впечатление: Н. решается обратиться со своими стихотворными опытами в редакцию «Воронежских Губ. Ведомостей». Патриотическое Стихотворение «Русь», написанное по поводу севастопольской войны, находит благосклонный прием, и с этого времени начинается популярность Н., сначала в Воронеже''.'' В следующем году поэт приступает к своему главному труду — поэме «Кулак» — и подготовляет первое издание стихотворений, вышедшее в начале 1856 г. и имевшее большой успех. В 1857 г. вышел «Кулак» и вызвал, между прочим, очень благосклонный отзыв академика Грота. В это же время Н. благодаря согласию В. Кокорева выдать ему ссуду под полное собрание его сочинений, открыл книжную лавку, сделавшуюся центром воронежской интеллигенции. Второе издание его стихотворений, по желанию издателей, явилось без «Кулака». Несмотря на литературный успех, Н. не сходился с литературными кружками; он будто до конца чувствовал ту оторопь, с какой он писал свое первое письмо в редакцию «Ворон. Губ. Вед.». Ни в Москве, ни в Петербурге, куда Н. ездил по книжным делам, он не знакомился с писателями, находя их общество и себя самого друг для друга неинтересными; следы семинарской отчужденности и долголетней борьбы с нуждой оставались неизгладимыми. Последнее большое произведение Никитина — «Дневник семинариста»; это — скорбная автобиография, еще глубже растравлявшая старые раны юношеских лишений и обид. Одновременно поэт пытался докончить давно начатую поэму: «Городской голова», но быстро развивавшийся недуг мешал работе. Н. восторженно встретил манифест 19 февраля: это было последним ярким проявлением нравственной жизни поэта. Она постепенно погасала, как видно из переписки Никитина с одной знакомой девушкой, жившей близ Воронежа. Письма — дружеского содержания и носят характер искренней исповеди. Вообще в жизни Н. отсутствуют романтические мотивы: пока он хозяйничал на постоялом дворе, нечего было и думать найти интеллигентную хозяйку, а потом развился неизлечимый недуг, и Н. не мог допустить мысли связать чужую судьбу со своими немощами. Чаще всего поэт, будто предчувствуя близкий конец, отдается в своих письмах воспоминаниям: «Я содрогаюсь, когда оглядываюсь на пройденный мною, безотрадный, длинный, длинный путь. Сколько на нем я положил силы! А для чего? К чему вела эта борьба? Что я выиграл в продолжение многих годов, убив свое лучшее время, свою золотую молодость? Ведь я не сложил, не мог сложить ни одной беззаботной, веселой песни во всю мою жизнь»! Знаменитая элегия: «Вырыта заступом яма глубокая» — такое же завещание в стихах: оно заканчивает собой «Дневник семинариста». Ум. Н. 16 окт. 1861 г. Первое посмертное издание его сочинений вышло в Воронеже в 1869 г., следующие — в Москве, в 1878 и 1883 гг. Все эти издания — неполные, урезанные цензурой или издателями. Первое полное издание вышло в 1885 г., под редакцией де Пуле, одного из близких друзей поэта, с приложением подробной биографии и выдержек из писем Н. До 1893 г. это издание повторено два раза. Поэзия Н. тесно связана с его личной жизнью — теснне, чем у всякого другого поэта. Влияние Кольцова и Некрасова на Н. было непродолжительно и неглубоко. Сходство мотивов подсказывалось отчасти сходством жизненных условий, отчасти — родственностью талантов. Оригинальная и существеннейшая черта поэзии Н. — правдивость и простота, доходящие до самого строгого непосредственного воспроизведения житейской прозы. Все стихотворения Н. распадаются на два больших отдела: одни посвящены природе, другие — людской нужде. И в тех, и в других поэт совершенно свободен от каких бы то ни было эффектов и праздного красноречия. В одном из писем Н. называет природу своей «нравственной опорой», «светлой стороной жизни»: она заменяла ему живых людей. У него нет ярких картин, пространных описаний; для него природа — не предмет чисто-эстетических наслаждений, а необходимый и единственный источник нравственного мира и утешения. Отсюда у Н. несложность и незамысловатость картин природы. В общественной поэзии он почти не выходит из круга действительной и народной жизни и изображает ее без малейших поползновений на чувствительность и заманчивость красок. «Вся прелесть — в простоте и правде», — писал Н. к своей корреспондентке. В течение всей жизни он возмущался громкими модными словами, вроде «разочарованности»; и невольно заподозревал искренность поэта или публициста, раз их речь отличалась особенной внешней красотой. Н. затронул едва ли не все драмы, какие ежедневно совершаются в народной жизни: семейный раздор между родителями и детьми, разделы между братьями, деспотизм отцов над дочерьми, ненависть свекрови к невестке, жены — к мужу-деспоту и варвару, судьбу подкидышей. И нигде поэт не изменяет своему сдержанному, как бы бесстрастному настроению. Продаже дочери родителями-бедняками посвящено всего несколько строк, но поэт умеет мимолетным замечанием осветить страшную бездну нравственной отупелости под влиянием безысходной нужды. Стихотворение: «Старый слуга» — простой, исторически-точный рассказ о недавнем рабстве и его растлевающих влияниях. Лучшее произведение Н., «Кулак» — одновременно и автобиография человека, и лирическая исповедь поэта. Вступление к поэме — лучшая характеристика таланта и творчества Н.:
 
{{poemx1||