ЭСБЕ/Наполеон I: различия между версиями

м
пунктуация
м (орфография)
м (пунктуация)
{{right|{{ЭСБЕ/Автор|Н. Кареев}}.}}
 
''Н., как полководец'', занимает исключительно выдающееся место в истории. Та же необычайная сила ума, та же железная воля и энергия, которыми отмечена его политическая деятельность, проявляются, может быть с еще большей яркостью, в веденных им войнах. Для военной науки походы Н. послужили подтверждением небольшого числа неизменных принципов, которым следовали все великие полководцы. Сам он не имел времени писать обширных военно-научных трактатов, но его замечательные мысли по части стратегии и тактики разбросаны в его мемуарах и 32 тт. корреспонденции. Сводчиками и истолкователями этих мыслей, примененных Н. на деле, явились последующие теоретики, из которых наиболее замечательны Жомини (XII, 33) и Клаузевиц (XV, 326). Принципы прежних великих полководцев особенно рельефно выразились в действиях Н., благодаря как его собственному гению, так и весьма выгодным условиям, созданным для него французской революцией. Вследствие перемены политических обстоятельств, война, из частного дела правительств, обратилась в дело народное, располагающее всеми средствами страны. Из прежних вербованных наемников составлялись лишь малочисленные, дорого стоившие армии плохого качества; теперь все мужское население, способное носить оружие, стало поступать в распоряжение правительства и составлять большие армии, относительно недорого стоившие и превосходного состава. В распоряжение этих армий поступали и все средства страны, служащей театром военных действий. Возникли, одним словом, системы ''конскрипционная'', дававшая большие армии прекрасного состава, и ''реквизиционная'', доставлявшая широкую свободу военным операциям и в высокой степени способствовавшая подвижности войск. Всеми этими переменами, которые Н. застал уже в начале своего поприща, он воспользовался со свойственными ему искусством и быстротой соображения. Личный взгляд Н. на войну был тот, что она должна быть борьбой самых разнородных сил, в ряду которых первое место принадлежит ''живой'' силе, т. е. армии; только по отношению к последней все остальные средства получают смысл и значение. Поэтому операции Н. развивались не от одного какого-либо пункта (или линии) к другому (другой линии), но от армии к армии, от одного поля сражения к другому. Прежде всего он искал неприятельское войско, чтобы разбить его там, где найдет; пункты же, на которых решалась судьба наполеоновских операций (Маренго, Аустерлиц, Йена и др.), были сами по себе незначительны, и если операция против Макка, в 1805 г., завершилась под Ульмом, то вовсе не вследствие географической важности этого укрепленного лагеря, а потому, что под его стенами находилась австрийская армия, лишенная сообщений. Превосходства в силах над неприятельской армией (одного из главных условий успеха) Наполеон достигал крайним напряжением всех своих сил сразу, путем развертывания их на главном театре войны; на второстепенные театры он отделял лишь незначительную часть войска, а иногда и вовсе пренебрегал ими. Высоким образцом в этом отношении служит его необыкновенно-мастерская группировка войск на всем театре войны 1805—1806 гг. и стратегическое развертывание их. Сосредоточению превосходных сил на решительном пункте способствовала и небывалая до Н. быстрота маршей. Искусством маневрирования Н. тоже обладал в высшей степени, причем маневры его не являлись только угрозой, ограничивавшейся (как было в XVII в. и начале XVIII в.) занятием операционной линии противника или более выгодной, сравнительно с неприятелем, постановкой войск перед боем, — но и могущественным средством к разрушению неприятельской армии. Необыкновенным мастером Н. был также в захвате инициативы и в уменье сохранить ее за собой на всю кампанию. Даже тогда, когда ему приходилось вести оборонительную войну, в которой он должен был уступать инициативу противнику (1813—14), он с выдающимся искусством пользовался каждым случаем, чтобы вырвать почин из рук неприятеля (в 1814 г. — его наступление против армии Блюхера, в долину Марны). Вследствие этого и оборонительные действия его обращались в наступательные, веденные только в более тесных рамках. В существенно важном деле обеспечения операционной линии Н. является крайне осторожным, не останавливаясь ни перед какими жертвами. Перед всеми полководцами Н. выдается, далее, целесообразностью своих замыслов или ''планов''. Прежде всего они были в высшей степени ''просты'' — до того просты, что в них, по-видимому, не было и следов искусства; но потому-то именно они и заслуживают самого глубокого изучения, так как «все простое трудно» и «простые мысли обыкновенно приходят последними на ум» (слова Клаузевица и Н. III), после продолжительной и настойчивой работы. Планы Н. обнимали только постановку ближайшей цели и не переходили за пределы первого сражения. От всякого забегания вперед, в будущее, он тщательно уклонялся, и сложных частных планов на всевозможные случаи у него нет. Только в этом смысле и следует понимать неоднократно сказанные им слова: «je n’ai jamais eu un plan de campagne», a никак не в том, что он действовал без всякого плана, все предоставляя вдохновению минуты. Не без причины Наполеон считается создателем новой «глубокой, перпендикулярной» ''тактики.'' Хотя главные основания ее (прерывчатый боевой порядок, колонны с рассыпным строем, совместное употребление развернутого строя и колонн, выделение сильного резерва) выработаны были еще до него, но они оставались более в области теории, пока французская революция не создала обстановки, благоприятствовавшей применению их на деле. Этими готовыми данными Н., конечно, воспользовался; но им немало сделано в сочетании всех нововведений в одно стройное целое, в логически-последовательную систему. Прежде всего он наложил руку на армейские дивизии, состоявшие до него из трех родов войск, что вело к излишней самостоятельности дивизионных начальников, склонных преследовать в бою свои личные цели и тем наносить вред столь важному условию единства действий. Отобранную от пехотных дивизий конницу Н. впоследствии свел в крупные боевые единицы и давал ей соответствующие этому роду войск назначения. Рост армий, в видах удобства управления ими, вызвал необходимость, сверх расчленения их на дивизии, еще и соединение последних в единицы высшего порядка: сперва — корпуса (с 1800), а затем — частные армии (в 1813 г. армия Удино, Нея, Макдональда). Таковы были распоряжения Н. в деле ''организации'' войск. Что касается до употреблении их в бою, то прежде всего следует отметить искусное употребление артиллерии, выразившееся главным образом в ее [[../Массирование артиллерии|массировании (XVIII, 768)]] под конец боя (Фридланд, Ваграм) и в создании для этой цели артиллерийского резерва, не в виде единицы постоянной в организации армии (как это делали неловкие подражатели Н., причем резервная артиллерия обращалась в армейский обоз, всегда опаздывавший на поле сражения), а в виде единицы временной, формируемой лишь на время боя. Подготовка решительного удара производилась этой артиллерией), самый же удар — сведенной в большие массы пехотой или конницей. Одержанная победа довершалась неотступным преследованием, возлагаемым на конницу. Последняя превосходно употреблялась Н. и в деле разведок о неприятеле и охранения собственных войск. Замечательно также искусное употребление им резерва в бою: бережливое расходование его в начале (Линьи, 1815) и беспощадное, вплоть до полного истощения, при производстве решительной атаки (Люцен, 1813). Наполеоновские сражения отличаются от сражений, данных Фридрихом Великим, тем, что первые состоят из ряда частных боев (combats de postes), завершаемых общей атакой всеми силами (le coup de collier), a Фридриховские заключались только в последнем. При сплошном боевом порядке достаточно было разбить часть армии, чтобы вместе с тем достигнуть поражения и целого; при Н., вследствие прерывчатости боевого порядка, этого случиться не могло, и Н. нередко даже жертвовал частью своих сил (Удино под Бауценом, Ней под Люценом), чтобы лучше подготовить успех целого. Вопрос об ''управлении'' войсками на поле сражения и на театре военных действий решен был Н. так: ''на поле сражения'' — командование в глубину боевого порядка, приказы-диспозиции и приказания словесные, которыми намечается исполнителям только цель, выбор же средств представляется их собственной инициативе; сфера ''команды'', требующая лишь внимания и автоматического исполнения, сужена до последнего предела; словом, возникла тактика ''приказаний'', сменившая тактику (Фридриховскую) ''команды.'' Точно так же вопрос об управлении войсками разрешался и по отношению ''к театру военных действий'', т. е. путем категорических приказаний или диспозиций на каждый день, — но только войскам, находившимся непосредственно в распоряжении Н.; начальники войск, отделенные от него более или менее значительным расстоянием, всегда держались (насколько это было возможно) в курсе общего положения дел на театре войны и общей мысли главной операции. Таким образом они получали возможность при всякой обстановке тотчас же принимать решение, согласное с намеченной главнокомандующим идеей, а не тратить время на выжидание особых приказаний. Связь между главным распорядителем и второстепенными деятелями достигалась путем известных наполеоновских писем-инструкций маршалам (например, Нею и Мармону — 12 и 13 августа 1813 г., Даву — 8 августа, Удино — 12 августа). Великие военные дарования Н. достигли своего апогея в первый период его полководческой деятельности (1796—1809). Чего-нибудь невозможного он не признавал. Энергия и деятельность его, казалось, не имели границ. В день он делал по 40 верст на коне, чтобы все видеть и во всем убедиться собственными глазами. Влияние его на войска было магическое. Во второй период его военного поприща многое уже изменяется. Постоянные и необычайные успехи затмили отчасти даже его светлый ум и увлекали его к эфемерным предприятиям вроде похода 1812 г., когда он рассчитывал с 500-тысячной армией наступать в громадных пространствах России с той же быстротой, как в центральной Европе. Вопреки основным правилам военной науки, он нередко стал относиться с пренебрежением к такому противнику, который вовсе того не заслуживал (как, например, в 1813 г. к северной армии союзников, презрительно обзываемой им «canaille, ramassis de cosaques, un tas de landwehr» — a между тем армия эта победила его войска при Грос-Беерене и Денневице). К причинам некоторого упадка гения Наполеона после 1809 г. следует отнести утомление и сильную перемену в общем состоянии физических сил: упадок их вел и к упадку решительности и энергии.
 
Ср. «Oeuvres de Napoléon I», и особенно «Correspondance militaire de N. I» (П., 1875—77) и «Maximes de guerre et pensées» (1863); мемуары секретаря Н. Буриенна, O’Meapa, Антомарки, Лас-Казаса; Жомини, «Traité des grandes opérations militaires» (1804); его же «{{lang|fr|Précis de l’art de la guerre}}» и «Vie politique et militaire de Napoléon» (1827) и др.; Клаузевиц, «Hinterlassene Werke über Krieg und Kriegführung».