Сборник боевых документов/26/26

Доклад старшего офицера Генерального Штаба Красной Армии от 1 декабря 1942 г. о неудовлетворительном взаимодействии авиации с войсками 9-й армии в ноябре 1942 г.
См. Выпуск 26. Дата создания: 1 декабря 1942 г, опубл.: 1956. Источник: Генеральный Штаб. Военно-научное управление. Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. — М.: Воениздат, 1956. — Т. 26.

Доклад старшего офицера Генерального Штаба Красной Армии от 1 декабря 1942 г. о неудовлетворительном взаимодействии авиации с войсками 9-й армии в ноябре 1942 г.

Доклад
старшего офицера
Генерального Штаба
Красной Армии
о неудовлетворительном взаимодействии
авиации с войсками 9-й армии
в ноябре 1942 г.
(1 декабря 1942 г.)


СОВ. СЕКРЕТНО
 

НАЧАЛЬНИКУ ГРУППЫ ОФИЦЕРОВ ГЕНЕРАЛЬНОГО
ШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ
ГЕНЕРАЛ-МАЙОРУ тов. ДУБИНИНУ

ДОКЛАД
О НАЛИЧИИ И ПРИМЕНЕНИИ ВОЙСКАМИ 9-й АРМИИ
ОПОЗНАВАТЕЛЬНЫХ ПОЛОТНИЩ И ОБ ОРГАНИЗАЦИИ
ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ МЕЖДУ НАЗЕМНЫМИ ВОЙСКАМИ
И АВИАЦИЕЙ[1]

I

Согласно Вашему указанию № 218305[2] от 16.11 1942 г. мною, совместно с подчиненными мне офицерами, произведена проверка наличия в войсках опознавательных полотнищ для взаимодействия с нашей авиацией. Результаты проверки показали, что войска пренебрежительно относятся к имуществу, служащему для связи и взаимодействия с нашей авиацией. Имеющееся опознавательное имущество в основном потеряно при разных обстоятельствах, а то, что имеется в наличии, не применяется в силу сложившегося пренебрежения к этому важному мероприятию со стороны всего личного состава наземных войск и полной бесконтрольности со стороны командного состава.

В системе подготовки к предстоящему бою не имеет места поверка, в каком количестве имеются в частях опознавательные полотнища, и назначение ответственных лиц, которые имели бы основными своими обязанностями выкладывание при появлении наших самолетов опознавательных знаков, обозначая этим линию расположения наших войск.

При некомплекте частей и подразделений командиры, естественно, стремятся к тому, чтобы в бою было больше активных штыков, но невыделение двух человек в роте для выкладывания опознавательных знаков является нелепостью и даже преступностью.

Никто из командиров и штабов не проявил инициативы ввести в систему и требовать от войск обозначения своего места расположения при помощи опознавательных знаков и полотнищ.

Проверкой обнаружено, что в 11-м гвардейском стрелковом корпусе вместо 230 полотнищ, положенных по штату, имеется в наличии только 32 шт., из которых:

в 10-й гвардейской стрелковой бригаде – 3 шт.,

в 34-й стрелковой бригаде – 21 шт.,

в 62-й стрелковой бригаде – 8 шт.

В 57-й стрелковой бригаде полотнищ нет совершенно. Не имеет полотнищ также 389-я стрелковая дивизия.

В соединениях 10-го гвардейского стрелкового корпуса лишь некоторые роты имеют изготовленные своими силами полотнища, но и их не выкладывают, так как в этом вопросе нет системы и нет контроля со стороны штабов.

Некоторые подразделения по собственной инициативе и по не известно кем и когда установленному правилу дают ракеты при появлении наших самолетов, а противник немедленно дублирует их, и летчики, не имея действительного понятия о линии наших войск и во избежание удара по своим, сбрасывают бомбы далеко за линией боя по любым целям случайно подвернувшимся.

II

Выполнение Вашего приказания я проводил в тесной увязке с изучением организации взаимодействия наземных войск с авиацией в ходе наступательных боев, проводимых войсками 9-й армии в течение 27-29.11.42 г. с целью уничтожения 1-й танковой армии противника.

Полученные в результате этого данные со всей убедительностью показывают, к каким серьезным неуспехам в достижения поставленных нами задач приводит пренебрежение наземных войск к использованию опознавательных знаков для того, чтобы показать линию своих войск и заставить авиацию работать на себя для развития наступательных действий пехоты.

Выявлено следующее:

9-я армия, имея задачу уничтожить противостоящие соединения 1-й танковой армии противника, наносила главный удар силами 3-го стрелкового корпуса в направлении Ардон, Дигора. Действия наземных войск поддерживались наличными силами 4-й воздушной армии.

Для координации всех действий авиации с наземными войсками при штабе 9-й армии находился представитель 4-й воздушной армии полковник Кожемякин с тремя старшими командирами. Для связи его с 4-й воздушной армией был установлен аппарат «СТ».

В процессе подготовки к операции оперативный отдел штаба 9-й армии разработал плановую таблицу взаимодействия. При разработке раздела взаимодействия с авиацией присутствовал и полковник Кожемякин.

В таблице были указаны общие задачи авиация, заключающиеся в том, чтобы воспретить подход резервов и уничтожить противника и его артиллерию в таких пунктах, как Ардон, Кадгарон и т. д. В таблице не были предусмотрены вопросы непосредственной поддержки пехоты в момент прорыва ею переднего края и использование для этого специальных видов авиации.

Все действия авиации были спланированы на направлении главного удара 9-й армии, т. е. в полосе 3-го стрелкового корпуса, но последнему была выслана только плановая таблица взаимодействия, и на этом его участие в организации взаимодействия с авиацией закончилось, хотя вся идея предстоящей операции требовала максимально приблизить все подготовительные работы, а затем и боевую работу авиации именно к 3-му стрелковому корпусу.

Полковник Кожемякин послал своего представителя не в 3-й стрелковый корпус, как это требовалось условиями задачи, а в 10-й гвардейский стрелковый корпус.

Последующая постановка задач авиации слагалась из заявок, которые давались опять же штабом армии и носили общий характер.

В практике все это привело к следующему:

1. Штаб 3-го стрелкового корпуса и его командование совершенно не интересовались работой авиации и были поглощены исключительно организацией боя наземных войск.

Начальник штаба 3-го стрелкового корпуса не смог даже выразить претензий авиации, так как он был совершенно не в курсе, что делает авиация, какие результаты ее работы и что ей предстоит делать. Не будучи привлечены к непосредственной организации взаимодействия, общевойсковые командиры не вели наблюдения и не корректировали действия авиации.

2. В связи с тем, что пехота не обозначала линии своего расположения, наша авиация пролетала линию непосредственного соприкосновения и летный состав старался наносить удары якобы по резервам, во избежание удара по своим войскам, боясь предания суду военного трибунала. Это все вело к тому, что бомбежка и штурмовка проводились по любой подвернувшейся цели, из которых большинство не представляло собой никакого значения для протекающего боя, а все огневые средства и живая сила противника, не чувствуя на себе всей силы удара нашей авиации, стойко противостояли нашей пехоте.

3. Все, что видел летчик, до наземных войск не доходило, а эти данные пехотному командиру были крайне нужны. Летчики, все что они видели за линией соприкосновения, считали резервами и обрушивали на это свои удары. Если бы все виденное ими немедленно поступало общевойсковому командиру, который в условиях ведения боя слеп и всегда остро нуждается в данных от авиации, то это бы все приводилось в систему и полностью вскрывало перед общевойсковым командиром все действия и все намерения врага. А это в свою очередь давало бы возможность общевойсковому командиру правильно оценивать всю обстановку и нацеливать удары авиации по тем объектам противника, которые имели решающее значение именно на этом этапе боя.

4. Когда все, что видели летчики за день, уже в несколько сокращенном виде, поступало к исходу дня, а иногда и позже в штаб армии, то тут стремились к тому, чтобы все, что было обнаружено авиацией за день боя, на другой же день подавить. Это приводило к рассредоточенным ударам авиации и часто уже по пустому месту или по второстепенным целям, а передний край обороны противника снова оставался без воздействия нашей авиации.

5. Никакого целеуказания для авиации наземными войсками не проводилось, так как этот вопрос не нашел практического применения в войсках и совершенно был упущен при планировании и подготовке к операции.

6. Авиация не практикует фотографирования наиболее важных направлений наступления с тем, чтобы довести эти фотодокументы до командиров рот и батарей. Это приводило к тому, что работа артиллерии в наступлении не была эффективной и стрельба велась в основном по площадям. Огневые точки противника, оставаясь вне воздействия авиации и даже артиллерии, не давали пехоте продвигаться, последняя залегала, неся большие потери.

…IV

Для устранения всех этих недостатков считаю необходимым:

1. Взаимодействие с авиацией нужно организовывать в штабе того корпуса, который будет действовать на главном направлении и в полосе которого прорыв обороны противника будет решающим для исхода всей операции. Это взаимодействие должно быть таким, чтобы пехота и огневые средства противника, непосредственно противостоящие нашей пехоте, принимали всю мощь удара нашей авиации на себя и были бы этими действиями скованы и деморализованы. Малейшее колебание противника должно быть при помощи нашей штурмовой авиации превращено в паническое бегство. Такие действия вполне посильны для нашей авиации, вся мощь которой сейчас используется неправильно.

2. Все это возможно при условии, если пехота и огневые средства, находящиеся на передовой линии соприкосновения, точно будут показывать свое положение выкладыванием полотнищ и условных обозначений по договоренности с авиационным командованием.

Необходимо потребовать от командиров всех степеней точного выполнения этих условий и ввести это в систему. Пользование ракетами для этих целей запретить.

3. К моменту рекогносцировки и организации взаимодействия на местности командиры рот, батарей и выше должны иметь фотосхемы тех направлений, в которых им придется наступать. Только при этих условиях будут правильно поставлены задачи всем огневым средствам по уничтожению огневых точек врага и достигнуто успешное продвижение нашей пехоты.

4. На наблюдательном пункте командира корпуса, действующего на главном направлении, иметь ответственного представителя 4-й воздушной армии, который при помощи радио будет принимать от командиров авиационных подразделений с воздуха все данные о положении и поведении противника, докладывая их непосредственно командиру корпуса. Кроме того, этот же командир должен контролировать и направлять действия своей авиации в воздухе и в случае необходимости перенацеливать ее.

5. Целеуказание для авиации в системе корпуса должно осуществляться при помощи крупнокалиберной артиллерии. При налете авиации в местах, где находятся огневые точки противника, мешающие продвижению нашей пехоты, должны разрываться крупнокалиберные снаряды, которые с воздуха хорошо различаемы.

6. Летный состав, принимающий участие в боевых действиях, должен быть ознакомлен по карте с задачей и положением наших войск и с положением и группировкой противника. Это облегчит ориентирование их с воздуха в происходящих на земле действиях.

7. Целесообразно на предстоящую операцию включить в состав действующих одноместных штурмовиков Ил-2, к которым истребители противника безбоязненно подходят сзади, двухместные Ил. Эта внезапность принесет свои результаты в борьбе с истребителями противника.

8. Потребовать, чтобы наши штурмовики при условиях отсутствия серьезного противодействия зенитных средств противника, как его было в прошедшую операцию, снижались для штурмовки на минимальную высоту, повторяя заходы по нескольку раз и наблюдая за целеуказаниями пехоты. Малейшее колебание противника использовать для его преследования.

Бомбардировщики должны своей работой пробивать дорогу пехоте и держать врага под своим воздействием до предела, делая также по нескольку заходов.

Истребители должны овладеть техникой работы парами и надежно прикрывать действия штурмовиков и бомбардировщиков.

Старший офицер Генерального Штаба
Красной Армии при 9-й армии
майор САЛТЫКОВ

1.12. 1942 г.
Ф. 5871, оп. 8632 сс, д. 1, лл. 24-28.


Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 26.

Примечания

  1. Документ публикуется с сокращением.
  2. Указания начальника группы офицеров Генерального Штаба № 218305 от 16.11 1942 г. в настоящем выпуске Сборника не публикуются.