О драме г. Писемского "Горькая судьбина" (Аксаков)

О драме г. Писемского "Горькая судьбина"
автор Константин Сергеевич Аксаков
Опубл.: 1860. Источник: az.lib.ru

    Константин Сергеевич Аксаков

    О драме г. Писемского «Горькая судьбина»


    Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика / Сост., вступит,

    статья и коммент. А. С. Курилова. — М.: Современник, 1981. (Б-ка «Любителям

    российской словесности»).


    Трудно себе представить более неприятное и даже оскорбительное

    впечатление, какое овладевает при чтении этой драмы. В драме выведено весьма

    нравственное лицо, крестьянин Ананий… Отчего же бы, кажется, возмущаться?

    Кажется бы, — напротив! Но противоречие заключается в самом художественном

    изображении этого лица, в той полной неискренности, с какою это нравственное

    лицо представлено, в том глубоком отсутствии внутреннего сочувствия, в том

    совершенно внешнем отношении, в какое стал к нему художник. В этой драме г.

    Писемский _показывает_ публике русского крестьянина высокой нравственности.

    Неправда, отсюда проистекающая на каждом шагу, — мутит душу. Нам невольно

    вспоминаются и поводильщики медведей, и показывальщики райков, и содержатели

    великанов и альбиносов {1}. Как будто слышишь такую речь:

    "Вот, господа, дикий человек, русский крестьянин, мужик Ананий, — сел

    не в свои сани. В Питере купцом быть захотел, в столичном просвещении

    понаторел, а все ухватки мужицкие имел. А как есть, он мужик торговый, бык

    здоровый, нрав суровый. (Повернись-ка, Ананий! Видите, господа, какой

    плотный, а смотрит как дико; борода рыжая.) — А все же он мужик честный,

    всем известный. И в Питере был, да бога не забыл. (Покажи-ка, Ананий, как ты

    крестишься. Видите, господа: как и все православные крестятся.) — А и

    приехав в деревню свою далекую, нашел он себе обиду жестокую. А и хотел бы

    не мстить-простить, да люди добрые не дали. А и тот Ананий сердца не

    сдержал, вконец осерчал, жену избил и в сердцах ребенка убил. (Покажи-ка,

    Ананий, как ты серчаешь. Видите, господа, как он серчает, и зенки

    выворачивает.) — А все же он, дикий человек, русский крестьянин, — все же он

    христианин. Укрываючись от людей, душою измаялся, в грехе своем покаялся.

    Сам людям объявился, в суд пришел — повинился. Себя одного виноватым

    поставил, всех лютых злодеев своих оправил. Никому боле не мстил, врагов

    своих простил. (Ну, покажи, Ананий, как ты врагов своих прощаешь. Видите,

    господа, как он врагов прощает: рукой машет и на лице чувствие.) — Будет,

    господа! Штука кончена ".

    Вот какого рода впечатление произвела на нас «Горькая судьбина» г.

    Писемского. Да, горькая судьбина русского крестьянина быть так выводимому

    напоказ, с такою полною неправедностью изображения. Он, впрочем, и не

    поддается такого сорта авторам; в руках их не крестьянин, а один только вид

    его: кафтан, борода, поговорки; но крестьянина самого — здесь нет. — Что же,

    разве не прощает врагов своих русский крестьянин? Прощает, как мы не смеем

    простить; но зато мы часто доставляем ему к тому случай, мы упражняем в нем

    эту высокую добродетель. — Разве русский крестьянин — не нравственное лицо?

    Самое нравственное во всем мире. — Отчего же мы говорим, что его здесь (в

    «Горькой судьбине» г. Писемского) нет? Оттого, что нет правды в изображении.

    Сказать-то нравственное слово немудрено, как скоро язык произносит

    членораздельные звуки. Но этого еще мало: надо, чтоб была душа слова, чтоб

    была художественная правда. Здесь этого нет, и Ананий есть натянутая,

    безучастная фраза, которая тем неприятнее, что сказана о нравственности

    русского крестьянина. — Мы не вдаемся в подробности, в разбор того, что ни

    одно лицо в этой «Горькой судьбине» даже непохоже на лицо естественное.

    Вероятно, иные читатели сами это увидят.

    Нет, кажется, лица с нравственным элементом не удаются г. Писемскому.

    Калиновичи — другое дело. Калинович — это Дон Карлос г. Писемского {2}. Но

    зато, при таком Дон Карлосе, нет сил изобразить сколько-нибудь нравственное

    лицо, и всего менее — русского крестьянина.

    ПРИМЕЧАНИЯ

    «Русская беседа», 1860, т. 7, кн. 19, Смесь, с. 117—118.

    1 Раёк — театр последовательно передвигавшихся, нарисованных на

    бумажной ленте картинок с соответствующим, часто стихотворным, текстом,

    преимущественно сатирического характера. Содержатели великанов — так К.

    Аксаков, с присущей ему иронией, называет предприимчивых организаторов

    ярмарочных представлений и зрелищ, которые извлекали выгоду даже из людей

    необычно высокого роста, показывая их как своего рода диковинку природы,

    наряду с редкими животными, в частности альбиносами. Альбиносы (исп.) —

    беловатые; так называют животных и птиц, которые отличаются от остальных

    представителей своего класса или вида подчеркнутою белизною кожи, шерсти или

    оперенья, а также краснотою глаз, что вызвано недостатком или отсутствием у

    них пигмента — вещества, придающего соответствующую окраску тканям и шерсти

    животных, перьям птиц, а также растениям.

    2 Калинович — герой повести Писемского «Тысяча душ»; Дон Карлос — герой одноименной трагедии Ф. Шиллера.