Ослиный салат (Гримм; Снессорева)

Ослиный салат
автор Братья Гримм, пер. Софья Ивановна Снессорева
Язык оригинала: немецкий. Название в оригинале: Der Krautesel. — Источник: Братья Гримм. Народные сказки, собранные братьями Гримм. — СПб.: Издание И. И. Глазунова, 1871. — Т. II. — С. 97. Ослиный салат (Гримм; Снессорева) в дореформенной орфографии


Жил-был себе добрый молодец да такой весёлый, проворный и деятельный, что, бываю, чуть свет ещё брезжит, а он уже на ногах, отправляется в дремучий лес охотиться на дикого зверя. Вот один раз идёт добрый молодец, идёт да песенку себе под нос мурлычет, а к нему навстречу старая-престарая старушонка, и такая из себя невзрачная; поравнявшись с ним, она тотчас заговорила:

— Здравствуй, добрый молодец. Сейчас видно, что тебе весело и здорово живётся на свете; а я-то, бедная, горемычная сиротина терплю жажду и голод, — подай-ка мне милостыньку.

Жалко стало доброму молодцу бедной старушонки, сунул он в карман руку и подал ей милостыню, и вместе с тем пустился было в путь, но старушка опять остановила его, говоря:

— Послушай, добрый молодец, послушай, что старуха тебе скажет: за твоё доброе сердце хочу я тебя наградить. Иди ты себе всё вперёд по прямой дороге; скоро дойдёшь ты до высокого дуба и увидишь на самой-то высокой верхушке девять птиц, дерущихся за епанчу, которую все девятеро держат в своих когтях. Как увидишь их, тотчас же заряди своё ружьё и выстрели в самую середину: птицы тотчас же выпустят из когтей епанчу, да и не только епанча, но и одна из птиц тоже будет подстрелена и упадёт вместе с епанчою наземь. Как упадёт, так ты бери скорее эту епанчу да и береги её пуще глазу: это волшебная епанча. Как только тебе захочется перенестись в какую-нибудь страну, как бы она не была далеко, тебе сто́ит только закутаться в эту епанчу и произнести своё желание — и ты в ту же минуту очутишься там. А из мёртвой птицы вынь сердце и проглоти его. Если ты послушаешься моего совета, то всякое утро, как только ты проснёшься, тотчас под своей подушкой найдёшь золотой.

Добрый молодец поблагодарил старушонку, а сам себе думает:

«Вот намолола-то старуха турусы на колёсах; а хорошо, кабы правда была!»

Но не успел он сделать и двадцати шагов, как вдруг слышит крики птиц над своею головою. Поднял он голову и увидел кучу птиц, которые клювом и когтями старались вырвать друг у друга кусок сукна, как будто каждая из них желала завладеть им.

«Смотри, пожалуй, — подумал добрый молодец, — а старуха как будто и правду говорила!»

Он зарядил своё ружьё, приложил его к плечу и так хорошо прицелился, что как только выстрелил, множество перьев полетело наземь, птицы испугались и разлетелись, испуская жалобные крики, а одна из них упала замертво наземь вместе с епанчою. Тут наш добрый молодец, видя, что старуха правду говорила, разрезал птицу, вынул её сердце и разом проглотил его, потом поднял епанчу и взял её с собою.

На другой день, как только добрый молодец проснулся, сейчас вспомнил про обещание старухи, и захотелось ему удостовериться, действительно ли сбылось оно? Ну, так и есть: поднял он подушку, а там блестит золотой. На другой и на третий день опять то же, и так каждый день пошло: просыпаясь, он брал из-под подушки золотой. Собрал он целую груду золота да и задумался:

«Ну, к чему мне всё это золото, если я буду век дома сидеть? Уйду-ка я лучше из дома посмотреть на белый свет и себя показать».

Он распростился со своими родителями, надел на спину сумку и ружьё и отправился в путь-дороженьку. Вот он идёт себе да идёт, и в один день, идя по дремучему лесу, видит он высокий и богатый терем, а у самого окна стоят там старуха и распрекрасная девица; стоят да и смотрят в лес. Старуха-то была колдунья. Вот и говорит она молодой красавице:

— Видишь человека, который идёт прямо к нам? В его желудке находится волшебное сокровище, которое непременно нам надо добыть, потому что это сокровище нам гораздо более пригодится, нежели ему. В его желудке находится птичье сердце, по милости которого у него под подушкой каждое утро является золотой.

Тут старая колдунья рассказала своей дочери, что надо делать, чтобы добыть это сокровище, и покончила свою речь угрозою:

— А если ты не послушаешься, то с тобою приключится неминучая беда.

Между тем добрый молодец шёл да шёл всё вперёд, и был уже от терема на несколько шагов; вдруг он остановился и, глядя на молодую красавицу, сказал себе:

«Давно, уже очень давно я хожу; пора мне и отдохнуть. Хотелось бы мне переночевать в этом тереме, а денег у меня много, не занимать стать».

Но настоящая причина его желания была не усталость, а волшебная красота молодой девушки.

Вот идёт он в терем; хозяйки радушно и ласково встречают его и сажают за богатый обед. Немного надо было времени, чтобы добрый молодец влюбился без ума в волшебную красавицу. Все думушки выскочили у него из головы, только и осталась одна мысль о ней, всё о ней. Его взоры всё искали, только бы встретиться с глазами раскрасавицы-девицы, и не успевала она выразить какого-нибудь желания, как в ту же минуту он всё выполнял. Так прошло несколько дней.

Вот однажды старуха и говорит своей дочери:

— Как хочешь, а надо добыть из молодца птичье сердце, только половчее надо приняться за дело, так, чтобы он не мог подозревать нас в похищении.

Сказав это, колдунья составила какое-то зелье и, вскипятив его хорошенько на огне, вылила в стакан и потом отдала его дочери, строго-настрого приказывая, чтобы та употчевала доброго молодца этим зельем.

Вот красавица поднесла стакан доброму молодцу да и говорит ему:

— Ну-ка, дружок мой любезный, выпей-ка за моё здоровье.

Недолго раздумывал добрый молодец, взял стакан у неё из рук да разом и выпил.

Но не успел он проглотить этого зелья, как в ту ж минуту птичье сердце выскочило из его горла. Молодая девушка тотчас же подхватила его и сама проглотила, для того, что так приказано было матерью колдуньей. С той поры золото являлось не под подушкою охотника, а под подушкою молодой красавицы.

Как настанет утро, колдунья скорее и суёт руку под подушку красавицы и берёт золото себе, а добрый молодец от любви совсем ошалел и стал дурак-дураком, и в голове-то у него не было уже никакой другой мысли, как всё об одном: как бы только провести времечко с раскрасавицею-девицею.

Между тем старая колдунья опять говорит молодой красавице:

— Птичьим-то сердцем мы завладели, теперь нам надо достать от него и волшебную епанчу.

На это молодая красавица в ответ:

— Ну, епанчу-то ему следует оставить; мы и то уж завладели его птичьим сердцем.

Как рассердится на это старая колдунья да и кричит:

— Ах ты дура, прямая дура! Да, ведь, это волшебная епанча, а не что-нибудь другое, и ей следует быть в моих руках, а не у этого пустомели.

И стала она учить молодую красавицу, как ей надо поступать, грозя ей, что если она не послушается, то быть с нею худу.

Делать нечего, надо было повиноваться старой колдунье. Стала красавица у окна и смотрит вдаль, а сама притворилась, будто такая уж у неё кручина на сердце.

Увидев это, добрый молодец говорит ей:

— Что ты так пригорюнилась, раскрасавица моя?

— Ах, друг ты мой любезный! — говорит она ему в ответ. — Вот там, далеко-далеко отсюда, лежит Гранатовая гора, на которой родятся всё только драгоценные каменья. Мне так хочется там побывать, что только подумаю о том, так тоска берёт. Но как туда попасть? У одних только птиц есть крылья, одни птицы только и могут туда летать, а человеку никогда туда не попасть.

— О! Если у тебя нет другой причины горевать, то я как рукой сниму твою кручину.

Тут он накрыл её концом своей епанчи и пожелал очутиться на вершине Гранатовой горы. Не успел он пожелать, как в ту ж минуту оба очутились там.

А на горе этой со всех сторон блистают драгоценные каменья, так что даже весело было смотреть. Вот и стали они отбирать самые что ни на есть крупные и драгоценнейшие камешки. А старая колдунья всё ворожила да ворожила, и глаза молодца стали смыкаться, и он сказал красной девице:

— Не хочешь ли немножко поотдохнуть? Я так устал, что не могу на ногах держаться.

Вот они оба уселись. Добрый молодец положил свою буйную головушку на колени молодой красавицы да и заснул непробудным сном.

Пользуясь этим временем, красавица сняла с него епанчу, забрала все гранаты и каменья, которые они вместе собирали и пожелала очутиться в своём тереме.

Проснулся, наконец, добрый молодец и видит, что его возлюбленная красавица — вероломная обманщица, и что он остался один на безлюдной горе.

«О горе, горе! — подумал он. — Ну, кто мог подозревать, чтобы такое коварство могло существовать в сердце такой красавицы?»

И долго оставался он в этом положении, предаваясь своей кручине и тоске, не зная, что и начать.

Та гора, на которой он очутился, принадлежала царству великанов безжалостных и жестоких, которые всегда там и жили. Пока добрый молодец предавался своим печальным мыслям, прямо на него идут три великана.

«Самое надёжное средство спастись от них, — думает добрый молодец сам про себя, — это притвориться спящим».

И, недолго раздумывая, он растянулся во весь рост на земле и притворился будто крепко спит.

Скоро великаны подошли к нему, и один из них, толкнув его ногою, сказал:

— Что это за земной червяк? И чего это он так задумался?

А другой закричал:

— Раздави его ногою!

Третий же сказал с презрением:

— Охота вам заниматься гадиной. Оставьте ему жизнь, не трогайте его, — ведь он не может здесь жить: лишь только взберётся он на верхушку — облака его подхватят и далеко умчат.

После этого разговора великаны пошли своей дорогой, но охотник не проронил ни слова из их разговора и только что остался один, скорее встал и взобрался на самую маковку горы.

Не успел он туда дойти, как тучка понеслась в ту сторону и, подхватив его, мигом умчала с собой. Долго носила она его с собой по небу, потом всё спускалась ниже и ниже, наконец разлилась ливнем над большим огородом, окружённым забором. Таким образом наш добрый молодец упал на рыхлую землю посреди капусты и других овощей. Он вскочил на ноги, направо и налево озираясь, и говорит:

— Как же, однако, я проголодался. Хоть бы чего-нибудь поесть; но, кажется, чем дальше, тем будет хуже и хуже; здесь не видно ни груш, ни яблок, ни каких других плодов.

Наконец пришла ему такая мысль:

«Когда нет ничего лучшего, то поем-ка я хоть салату. Правда, салат не очень мне по вкусу, всё же, по крайней мере, хоть немножко подкрепит меня».

Вот пошёл он выбирать себе что ни на есть лучший кусточек салату и уж с таким-то аппетитом принялся за него.

Но не успел он съесть несколько листиков, как вдруг почувствовал в себе престранную перемену: вместо двух ног у него очутилось четыре, да ещё, кроме того, огромная голова с предлинными ушами; и он с ужасом увидел, что превратился в осла, но между тем новое состояние усилило только его голод, да и салат теперь приходился ему совсем по вкусу, и он продолжал ещё с большим аппетитом есть его. Таким образом подошёл он к гряде с другим родом салата и не успел съесть несколько листиков, как вдруг, к великой своей радости, почувствовал опять перемену в себе и опять обратился в человека. Тогда наш добрый молодец, чувствуя усталость, решился лечь на траву и заснуть. На другой день, лишь чуть забрезжило, а он уж проснулся и срезал по кустику хорошего и ослиного салата, думая про себя:

«Это может мне возвратить потерянное и наказать коварство».

Салат он спрятал в сумку, а сам перелез через забор и отправился в ту сторону, где надеялся найти терем своей возлюбленной. Долго он блуждал направо и налево, и наконец попал на желанную дорогу и увидел терем. Тут он остановился, запачкал себе лицо и до того обезобразил себя, что родная мать не узнала бы его, и в таком безобразии приблизился он к терему и стал проситься на ночлег.

— Я так устал, — говорил он, — что сил не хватает идти дальше.

— А кто ты такой, — спрашивает старая колдунья, — и чем ты промышляешь?

— Его царское величество, наш царь-батюшка, приказал мне принести салату такого драгоценного, какого в мире не найти другого, — мне удалось случайно отыскать такой клад; вот он у меня здесь, за пазухой, но от солнечного жара совсем завял, так я не знаю, удастся ли мне донести его до батюшки-царя.

Как только колдунья проведала о драгоценном салате, так у неё и слюнки потекли от желания присвоить его себе.

— Добрый человек, — сказала она, — не дашь ли ты мне хоть крошечку попробовать этого салата?

— С великою радостью; ведь я несу два кустика, — отвечал тот, — так один, пожалуй, могу пожертвовать для тебя.

И с этими словами он открыл сумку, вынул ослиный салат и подал ей.

Старая колдунья, не подозревая хитрости со стороны добряка-прохожего и горя нетерпением попробовать такого редкого кушанья, побежала скорее сама в кухню, чтобы приготовить его, и как только приготовила, так даже терпения у неё не хватило, чтобы дождаться, пока подадут его на стол.

Взяла она несколько листиков и положила в рот. Но не успела она их проглотить, как в тот же миг потеряла человеческий образ и стала бегать по двору на четырёх ногах, ослицей.

Приходит служанка в кухню и видит: на столе стоит приготовленный салат; берёт она его, чтобы снести в столовую, но доро́гою ей тоже ужасно захотелось отведать — как это всегда бывает со слугами, — что такое за кушанье будут кушать господа? Вот и она тоже съела несколько листиков. В миг с ней сделалось превращение: она тоже стала ослицею как и её хозяйка и точно так же бросилась за нею бежать по двору, выронив салат на пол.

Между тем мнимый царский посланный сидит за столом подле красавицы, молодой хозяйки, которая не перестаёт удивляться, что это салата не несут так долго: ей тоже очень хотелось покушать новинки; наконец она не вытерпела и говорит:

— Право, я понять не могу, что это салат до сих пор не несут?

А охотник думает про себя:

«А! Салат-то, видно, уж сделал своё дело».

Потом отвечает вслух на её слова:

— А вот я сам пойду посмотреть, что делается на кухне.

И выходит он за порог и видит двух ослиц, бегающих по двору, а салат на земле.

«Дело сделано, — подумал он про себя, — обе получили награду за свои добрые дела».

Потом, подобрав разбросанные листики салата, он принёс их молодой красавице.

— Вот я сам принёс тебе это драгоценное кушанье, чтобы уж не мучить тебя ожиданием.

Красавица не заставила себя просить, и скоро по двору забегала ещё и третья, молодая ослица.

Тогда добрый молодец вымылся, обчистился так, чтобы его узнали превращённые женщины, и сказал:

— Теперь вы должны получить наказание за своё коварство.

Он связал их верёвкой и погнал перед собою по дороге прямо к мельнице. Как пришёл он к мельнице, сейчас постучался в окно: вышел мельник, а он и говорит ему:

— Вот это у меня три непокорные и упрямые ослицы; пожалуй, если ты согласен взять их, содержать и кормить, как я тебе прикажу, то я буду платить за это всё, что ты пожелаешь.

— Отчего же и не взять? — отвечал мельник. — Но как мне с ними надо обходиться?

— Старой ослице давай три раза в день кнут и один раз сена; ослице средних лет — один раз кнут и три раза сено, а молодой — три раза сена и ни одного кнута.

Хотя молодая ослица была столько же виновата как и другие, но добрый молодец не мог допустить мысли, чтобы кто-нибудь осмелился бить её.

И с этим он ушёл в терем, где нашлось всё необходимое для прожития.

Мельник же исполнял всё то, что ему приказал хозяин ослиц. Вот через несколько дней приходит он в терем и говорит доброму молодцу:

— Старая ослица околела, а другие две, хотя и живы ещё, но мало дают надежды, что долго проживут.

Услышав это, добрый молодец почувствовал жалость и велел их привести к себе. Когда мельник привёл их в терем, тогда добрый молодец дал им поесть хорошего салата — и они опять превратились в женщин, какими были прежде.

Тут молодая красавица бросилась пред ним на колени и сказала:

— Прости мне за все мои злодейские поступки; но я ни в чём не виновата: я делала всё то, что приказывала делать и к чему принуждала меня угрозами старая колдунья. Клянусь тебе, я поступала так против желания, ведь я люблю тебя. Твоя волшебная епанча висит в шкафу, и ты можешь взять её сейчас же; а чтобы возвратить тебе птичье сердце — я выпью такого же зелья, которое тебе поднесла, и когда сердце выскочит из меня, возьми его опять себе.

Но он ей сказал на это:

— Не надо мне его теперь: когда ты будешь моею женою, то мне всё равно, где бы сердце ни находилось: у тебя ли, или у меня.

Вскоре после того они сыграли свадьбу да стали жить себе да поживать, да много добра наживать.