Аристократ-холостяк (Дойль)/ДО

Yat-round-icon1.jpg
Аристократ-холостяк
авторъ Артур Конан Дойль, пер. [[А. П. Репина .]]
Оригинал: англ. The Adventure of the Noble Bachelor, опубл.: 1892. — Перевод опубл.: 1905. Источникъ: az.lib.ru

    Конанъ-Дойль Аристократъ-холостякъ.

    Конанъ-Дойль. Аристократъ-Холостякъ. (Изъ приключеній Шерлока Холмса).

    Переводъ съ англійскаго А. Рѣпиной.

    Изданіе Второе.

    Москва. Типографія Вильде, Малая Кущовка, соб. домъ, 1908.

    Бракъ лорда Сенъ-Симона и странное окончаніе брачной церемоніи давно уже перестали интересовать высшіе круги общества, въ которыхъ вращается несчастный женихъ. Новые скандалы затмили это происшествіе, а ихъ пикантныя подробности отвлекли вниманіе отъ драмы, происшедшей четыре года тому назадъ. Я имѣю основаніе предполагать, что не всѣ факты, связанные съ этимъ случаемъ, извѣстны публикѣ, а такъ какъ мой другъ Шерлокъ Холмсъ принималъ дѣятельное участіе въ выясненіи ихъ, то думаю, что мои воспоминанія о немъ были бы не полны, если бы я не упомянулъ объ этомъ интересномъ эпизодѣ.

    Дѣло было за нѣсколько недѣль до моей свадьбы, когда я еще жилъ у Шерлока Холмса въ его квартирѣ, въ улицѣ Бэкеръ. Однажды, днемъ, вернувшись съ прогулки, онъ нашелъ у себя на столѣ письмо. Я просидѣлъ цѣлый день дома, такъ какъ погода стояла сырая; дулъ осенній холодный вѣтеръ. Пуля, оставшаяся у меня въ ногѣ на память объ афганской кампаніи, напоминала мнѣ о своемъ присутствіи глухой болью. Я усѣлся въ кресло, вытянулъ ноги на стулъ и окружилъ себя газетами. Но чтеніе надоѣло мнѣ, я швырнулъ газеты и про должалъ лежать, разсматривая гербъ и монограмму на конвертѣ и размышляя о томъ, отъ какого аристократа можетъ быть это письмо.

    — Вамъ письмо отъ какого-то знатнаго господина, — замѣтилъ я, когда Холмсъ вошелъ въ комнату. — Если не ошибаюсь, утромъ вы получили письма отъ рыбнаго торговца и таможеннаго офицера.

    — Да, моя корреспонденція носитъ прелесть разнообразія, — улыбаясь, отвѣтилъ Холмсъ, — и чѣмъ ниже по положенію корреспонденты, тѣмъ интереснѣе ихъ письма. А вотъ это имѣетъ видъ тѣхъ приглашеній. Не люблю я бывать въ обществѣ: или скучно, или врать надо.

    Онъ распечаталъ письмо и пробѣжалъ его содержаніе.

    — О, да это нѣчто интересное!

    — Не приглашеніе?

    — Нѣтъ, профессіональное дѣло.

    — И кліентъ — аристократъ?

    — Членъ одной изъ лучшихъ фамилій Англіи.

    — Поздравляю васъ, дорогой другъ.

    — Говорю вамъ совершенно искренне, Ватсонъ, общественное положеніе кліента играетъ въ моихъ глазахъ меньшую роль, чѣмъ его дѣла. А въ данномъ случаѣ дѣло можетъ оказаться интереснымъ. Вы внимательно читали газеты?

    — Какъ видите, — меланхолически проговорилъ я, указывая на ворохъ газетъ. — Больше мнѣ нечего было дѣлать.

    — Вотъ это отлично: вы можете помочь мнѣ. Самъ я читаю только уголовные процессы и объявленія объ умершихъ. Послѣднее чтеніе весьма поучительно. Ну, если вы внимательно слѣдили за-происшествіями, то, вѣроятно, читали о лордѣ Сенъ-Симонѣ и его свадьбѣ?

    — О, да, читалъ съ величайшимъ интересомъ!

    — Отлично. Письмо, которое у меня въ рукѣ, отъ лорда Сенъ-Симона. Я прочту его вамъ, а вы за то отыщите въ газетахъ все, что написано про этотъ случай. Вотъ что онъ пишетъ:

    «Дорогой мистеръ Шерлокъ Холмсъ, лордъ Бакуотеръ говоритъ мнѣ, что я могу вполнѣ положиться на васъ, Поэтому я рѣшаюсь зайти къ вамъ, чтобъ посовѣтоваться съ вами насчетъ печальнаго обстоятельства, имѣющаго отношеніе къ моей свадьбѣ. Мистеръ Лестрэдъ уже ведетъ это дѣло, но онъ увѣряетъ меня, что онъ ничего не имѣетъ противъ вашего сотрудничества и думаетъ даже, что вы можете принести извѣстную пользу. Я зайду къ вамъ въ четыре часа; если у васъ назначено какое-нибудь другое дѣловое свиданіе, очень прошу васъ, отложить его, такъ какъ мое дѣло чрезвычайно серьезно.

    Съ почтеніемъ Робертъ Сенъ-Симонъ».

    — Написано въ Гросвенорѣ гусинымъ перомъ; благородный лордъ имѣлъ несчастіе выпачкать мизинецъ на правой рукѣ, — замѣтилъ Холмсъ, складывая письмо.

    — Онъ пишетъ, что придетъ въ четыре часа. Теперь три. Еще цѣлый часъ до его прихода.

    — Я воспользуюсь этимъ временемъ, чтобы, съ вашей помощью, ознакомиться съ дѣломъ. Поищите-ка отчеты въ газетахъ и положите по порядку, а я покуда посмотрю, кто такой нашъ кліентъ.

    Онъ снялъ съ полки справочный календарь въ красной обложкѣ.

    — Вотъ оно, — сказалъ онъ, садясь и раскрывая книгу. — Робертъ Вальсингэмъ де-Вэръ, второй сынъ герцога Бальмораль". Гмъ! «Гербъ — лазоревое поле, и подметныя каракули на черномъ щитѣ. Родился въ 1846 г.» Значитъ, теперь ему сорокъ одинъ годъ. Зрѣлый возрастъ для брака. «Былъ младшимъ секретаремъ въ министерствѣ колоній. Герцогъ, его отецъ, былъ одно время министромъ иностранныхъ дѣлъ. Они прямые потомки Плантагенетовъ, съ одной стороны, и въ родствѣ съ Тюдорами, съ другой». Гмъ! Ничего нельзя заключить изъ этихъ свѣдѣній. Можетъ-быть, ваши будутъ интереснѣе, Ватсонъ.

    — Мнѣ не трудно найти желаемыя свѣдѣнія, такъ какъ это событіе произошло очень недавно и произвело на меня сильное впечатлѣніе. Я не разсказывалъ вамъ о немъ, потому что у васъ было другое дѣло, и вы не любите мѣшать одно съ другимъ.

    — О, вы говорите объ исторіи съ мебельнымъ магазиномъ на Гросвенерской площади. Она совершенно выяснена, да впрочемъ и сначала было видно, въ чемъ дѣло. Ну-съ, разскажите, что вы нашли въ газетахъ.

    Вотъ первая замѣтка въ «Morning Post», написанная, какъ видите, нѣсколько недѣль тому назадъ. «По слухамъ въ скоромъ времени предстоитъ бракосочетаніе лорда Роберта Сенъ-Симона, второго сына герцога Бальмораль, съ миссъ Гэтти Дорэнъ, единственною дочерью Алоизія Дорэнъ, эсквайра изъ Санъ-Франциско, Калифорнія, С.-А. С. Ш.»

    — Коротко и ясно, — замѣтилъ Холмсъ, протягивая къ огню свои длинныя, тощія ноги.

    — Болѣе подробная замѣтка появилась на той же недѣлѣ въ одной изъ фешенебельныхъ газетъ; «Національное производство на брачномъ рынкѣ скльно страдаетъ отъ примѣненія принципа свободной торговли. Необходимо принять охранительныя мѣры. Аристократическіе дома Великобританіи одинъ за другимъ переходятъ въ руки нашихъ прекрасныхъ заатлантическихъ родственницъ. На прошлой недѣлѣ списокъ завоеваній очаровательныхъ похитительницъ увеличился цѣннымъ пріобрѣтеніемъ. Лордъ Сенъ-Симонъ, въ продолженіе двадцати лѣтъ противостоявшій стрѣламъ маленькаго божка, объявилъ о предстоящемъ своемъ бракѣ съ миссъ Гэтти Дорэнъ, прелестной дочерью калифорнійскаго милліонера. Миссъ Дорэнъ, граціозная фигура и рѣдкая красота которой обращала на себя общее вниманіе на балахъ, — единственная дочь. Говорятъ, что цифра ея приданаго превышаетъ шестизначное число, помимо надеждъ на будущее. Такъ какъ всѣмъ извѣстно, что герцогу Бальмораль пришлось за послѣдніе годы распродать свои картины, а у лорда Сенъ-Симона нѣтъ своего имущества, за исключеніемъ маленькаго Бирзмурскаго помѣстья, то ясно, что счастіе не только на сторонѣ калифорнійской красавицы, которая такъ легко переходитъ изъ гражданокъ республики въ ряды британской титулованной аристократіи.»

    — Есть еще что-нибудь? — спросилъ, зѣвая, Холмсъ,

    — О, да, множество замѣтокъ. Вотъ, напр., въ «Morning-Post» говорится, что свадьба будетъ очень тихая въ церкви св. Георгія на Ганноверской площади; приглашено только нѣсколько близкихъ друзей; послѣ бракосочетанія всѣ присутствующіе отправятся въ Ланкастеръ, гдѣ м-ръ Алоизій Дорэнъ устроилъ помѣщеніе для молодыхъ. Два дня позже — т.-е. въ прошлую среду — появилась короткая замѣтка о томъ, что свадьба состоялась и молодые проведутъ медовый мѣсяцъ въ имѣніи лорда Бакуотера, вблизи Питерсфильда. Вотъ все, что появилось въ газетахъ до исчезновенія новобрачной.

    — До чего? — переспросилъ Холмсъ, приподымаясь въ креслѣ.

    — До исчезновенія новобрачной.

    — Когда же она исчезла?

    — Во время свадебнаго завтрака.

    — Вотъ какъ. Дѣло-то оказывается интереснѣе, чѣмъ я ожидалъ. Драматическое происшествіе.

    — Да, и мнѣ оно показалось не совсѣмъ обыкновеннымъ.

    — Невѣсты часто исчезаютъ передъ свадьбой, новобрачныя сбѣгаютъ иногда во время медоваго мѣсяца, но подобнаго случая я не запомню. Пожалуйста, разскажите мнѣ всѣ подробности.

    — Предупреждаю, что подробностей мало.

    — Можетъ-быть, мы можемъ выяснить многое сами.

    — Я прочту вамъ замѣтку одной утренней газеты отъ вчерашняго дня. Вотъ названіе ея: «Странное происшествіе на великосвѣтской свадьбѣ».

    "Семья лорда Роберта Сенъ-Симона непріятно поражена страннымъ происшествіемъ, случившимся послѣ его бракосочетанія. Вѣнчаніе, какъ было сообщено въ газетахъ, состоялось вчера утромъ, но только сегодня оказывается возможнымъ подтвердить странные слухи, ходившіе въ городѣ. Несмотря на всѣ старанія друзей замять дѣло, о немъ говорятъ такъ много, что и мы не видимъ больше повода умалчивать о немъ.

    «Вѣнчаніе происходило въ церкви св. Георгія, на Ганноверской плсщади. Кромѣ отца невѣсты, м-ра Алоизія Дорэнъ, присутствовали только герцогиня Бальмораль, лордъ Бакуотеръ, лордъ Юстэсъ и леди Клара Сенъ-Симонъ (младшій братъ и сестра жениха) и леди Алисія Виттингтонъ. Послѣ вѣнчанія все общество отправилось въ домъ м-ра Алоизія Дорэна, у Ланкастерскихъ воротъ, гдѣ былъ приготовленъ завтракъ. Оказывается, что вслѣдъ за новобрачными пыталась проникнуть въ домъ какая-то неизвѣстная женщина, предъявлявшая права на лорда Сенъ-Симона. Послѣ продолжительной тяжелой сцены она была выведена дворецкимъ и лакеемъ. Новобрачная, къ счастію вошедшая въ домикъ до этого непріятмаго случая, сѣла за завтракъ, но вдругъ почувствовала себя дурно и ушла въ свою комнату. Она не возвращалась довольно долго, и отецъ пошелъ за ней; горничная сказала ему, что новобрачная зашла въ комнату, накинула манто, надѣла шляпу и побѣжала по коридору. Одинъ изъ лакеевъ показалъ, что видѣлъ, какъ какая-то дама выходила изъ дома, но ему и въ голову не пришло, что это могла быть его госпожа. Убѣдившись въ исчезновеніи дочери, м-ръ Алоизій Дорэнъ, вмѣстѣ съ новобрачнымъ, заявилъ о случившемся полиціи. Приняты энергичныя мѣры и, по всѣмъ вѣроятіямъ, это странное происшествіе будетъ вскорѣ выяснено. Однако, вчера вечеромъ не было еще ничего извѣстно о пропавшей леди. Какъ говорятъ, полиція арестовала женщину, произведшую скандалъ, предполагая, что она замѣшана въ исчезновеніи новобрачной. Предполагается преступленіе изъ ревности или какого-нибудь другого мотива».

    — И это все?

    — Есть еще одна маленькая, но не лишенная значенія замѣтка въ другой утренней газетѣ.

    — Какая?

    — Арестована миссъ Флора Милларъ, произведшая скандалъ. Оказывается, что она была прежде танцовщицей въ «Аллегро» и уже нѣсколько лѣтъ знаетъ новобрачнаго. Вотъ и все, что извѣстно объ этомъ дѣлѣ по газетамъ.

    — Замѣчательно интересный случай. Ни за что на свѣтѣ не отказался бы изслѣдовать его. Звонятъ, Ватсонъ. Недавно пробило четыре часа, и потому я не сомнѣваюсь, что это нашъ высокородный кліентъ. Не думайте уходить, Ватсонъ; я предпочитаю имѣть свидѣтеля, хотя бы на случай, если мнѣ измѣнитъ память.

    — Лордъ Сенъ-Симонъ, — доложилъ мальчикъ, открывая дверь.

    Вошелъ господинъ съ пріятнымъ, утонченнымъ лицомъ, орлинымъ носомъ, блѣдный и съ глазами человѣка, на долю котораго выпала пріятная участь повелѣвать другими. Онъ вошелъ бодро, но вообще казался старше своихъ лѣтъ, такъ какъ сгибалъ колѣни и слегка наклонялся впередъ. Волосы у него начинали сѣдѣть, а на макушкѣ была лысина. Костюмъ у него былъ щегольской: высокій воротникъ, черный сюртукъ, бѣлый жилетъ, желтыя перчатки, лайковые сапоги и свѣтлыя брюки. Воидя въ комнату, онъ оглянулся, играя шнуркомъ отъ золотого пенснэ.

    — Здравствуйте, лордъ Сенъ-Симонъ.-сказалъ Холмсъ, вставая съ мѣста и кланяясь. — Пожалуиста, садитось. Это мой другъ и коллега, м-ръ Ватсонъ. Присядьте поближе къ огню и потолкуемъ о дѣлѣ.

    — Дѣло очень непріятное, — мистеръ Холмсъ, какъ вы сами понимаете. Я слышалъ, сэръ, что вамъ приходилось заниматься подобнаго рода щекотливыми дѣлами, хотя врядъ ли ваши кліенты принадлежали къ тому классу общества, какъ я.

    — Ну, въ настоящее время я спускаюсь.

    — Что вы хотите сказать?

    — Мой послѣдній кліентъ былъ король.

    — О, въ самомъ дѣлѣ! Я не зналъ этого. А у него также пропала жена?

    — Вы понимаете, что мои другіе кліенты въ правѣ такъ же разсчитывать на мою скромность, какъ и вы, — вѣжливо замѣтилъ Холмсъ.

    — Конечно! Вы правы, вполнѣ правы! Что касается моего дѣла, то я готовъ дать всѣ свѣдѣнія, которыя потребуются вамъ.

    — Благодарю васъ. Я знаю только то, что напечатано въ газетахъ. Напримѣръ, вѣрно это извѣстіе объ исчезновеніи новобрачной?

    Лордъ Сенъ-Симонъ пробѣжалъ глазами замѣтку.

    — Да, все это вѣрью.

    — Прежде чѣмъ я могу составить себѣ какое-либо мнѣыіе объ этомъ случаѣ, мнѣ нужно узнать еще многое. Я думаю, лучше всего будетъ, если я стану предлагать вамъ вопросы.

    — Пожалуйста.

    — Когда вы познакомились съ миссъ Гэтти Дорэнъ?

    — Годъ тому назадь, въ Санъ-Франциско.

    — Вы путешествивали по Соединеннымъ Штатамъ?

    — Да.

    — И тогда же обручились съ ней?

    — Нѣтъ.

    — Но вы были въ дружескихъ отношеніяхъ съ ней?

    — Мнѣ нравилось ея общество, и она видѣла это.

    — Ея отецъ очень богатъ?

    — Онъ считается самымъ богатымъ человѣкомъ на всемъ тихоокеанскомъ побережьѣ.

    — А какъ онъ нажилъ деньги?

    — На рудникахъ. Нѣсколько лѣтъ тому назадъ у него ничего не было. Потомъ онъ нашелъ золото и разбогатѣлъ.

    — А теперь скажите мнѣ ваше мнѣніе о вашей женѣ. Что она за человѣкъ?

    Лордъ сталъ сильнѣе раскачивать пенснэ и уставился на огонь въ каминѣ.

    — Видите, м-ръ Холмсъ, моей женѣ было уже двадцать лѣтъ, когда разбогатѣлъ ея отецъ. До этого времени она свободно бѣгала среди рудокоповъ, гуляла по лѣсамъ и горамъ, такъ что воспитала ее скорѣе природа, чѣмъ школа. Она, что называется, сорванецъ, съ большой силой воли, свободная отъ всякихъ предразсудковъ. Она очень порывиста и вспыльчива, настоящій вулканъ, рѣшительна и, не задумываясь, приводитъ въ исполненіе сзои рѣшенія. Но я не далъ бы ей имени, которое я имѣю честь носить (тутъ онъ внушительно кашлянулъ), если бы не считалъ ея, въ сущности, благородной женщиной. Я считаю ее способной на героическое самопожертвованіе и думаю, что она съ отвращеніемъ относится ко всему безчестному.

    — У васъ есть ея фотографическая карточка?

    — Я принесъ съ собой ея портретъ.

    Онъ открылъ медальомъ и показалъ намъ портретъ очень красивой женщины. Это былъ миніатюръ на слоновой кости, и художникъ чудесно изобразилъ блестящіе черные волосы, большіе темные глаза и очаровательный ротикъ миссъ Дорэнъ. Холмсъ долго и внимательно всматривался въ изображенное на портретѣ лицо, потомъ закрылъ медальонъ и отдалъ его лорду Сенъ-Симону.

    — Барышня пріѣхала въ Лондонъ, и вы возобновили знакомство съ ней?

    — Да, отецъ привезъ ее сюда. Мы встрѣчались съ ней во время сезона, потомъ я сдѣлалъ ей предложеніе и женился на ней.

    — Кажется, она принесла вамъ большое приданое?

    — Хорошее, но не больше того, какое приносятъ обыкновенно жены въ нашемъ родѣ.

    — И оно остается за вами, разъ бракъ состоялся?

    — Я, право, не справлялся объ этомъ.

    — Вполнѣ естественно. Вы видѣли миссъ Дорэнъ наканунѣ вашей свадьбы?

    — Да.

    — Была она въ хорошемъ настроеніи духа?

    — Наилучшемъ. Она все время говорила о нашей будущей жизни.

    — Въ самомъ дѣлѣ? Это очень интересно. А утромъ въ день свадьбы?

    — Все время до окончанія вѣнчанія была весела, какъ всегда.

    — А потомъ вы замѣтили въ ней какую-нибудь перемѣну?

    — Сказатъ по правдѣ, я въ первый разъ замѣтилъ, что характеръ у нея не очень мягкій. Но случай, наведшій меня на это размышленіе, такъ ничтоженъ, что я не счелъ нужнымъ упомянуть о немъ, и къ тому же онъ не имѣетъ никакого отношенія къ нашему дѣлу.

    — Все-таки разскажите намъ этотъ случай.

    — О, сущій пустякъ! Она уронила букетъ, когда мы шли въ ризницу. Онъ упалъ на одну изъ скамей. Какой-то джентльмэнъ, сидѣвшій на скамьѣ, подалъ ей букетъ послѣ минутнаго замедленія. Koгда я заговорилъ съ ней объ этомъ случаѣ, она отвѣтила мнѣ рѣзко и все время, пока мы ѣхали домой, сильно волновалась изъ-за такого пустяка.

    — Вотъ какъ. Вы говорите, что какой-то господинъ сидѣлъ на скамьѣ. Значитѣ, въ церкви была посторонняя публика?

    — О, да. Этого невозможно избѣгнуть, когда отперта церковь.

    — Онъ не изъ числа друзей вашей жены?

    — Нѣтъ, нѣтъ, я назвалъ его джентльмэномъ только изъ вѣжливости, но, на самомъ дѣлѣ, онъ простой человѣкъ. Я не обратилъ особаго вниманія на него. Но право, мнѣ кажется, мы уклоняемся въ сторону.

    — Итакъ, лэди Сенъ-Симонъ вернулась изъ церкви въ менѣе веселомъ расположеніи духа, чѣмъ была раньше. Что она сдѣлала, когда вошла въ домъ отца?

    — Я видѣлъ, что она разговаривала со своей горничной.

    — А кто такая ея горничная?

    — Ее зовутъ Алиса. Она американка и пріѣхала изъ Калифорніи вмѣстѣ съ своей барышней.

    — Пользуется ея довѣріемъ?

    — Даже слишкомъ. Мнѣ казалось, что миссъ Дорэнъ позволяетъ ей слишкомъ много. Но, конечно, въ Америкѣ смотрятъ на это совершенно иначе.

    — Долго она разговаривала съ Алисой?

    — О, только нѣсколько минутъ. Я думалъ о другомъ.

    — Вы не слышали, что онѣ говорили?

    — Лэди Сенъ-Симонъ сказала что-то на американскомъ жаргонѣ, который употребляетъ очень часто. Я не понялъ ея словъ.

    — Американскій жаргонъ бываетъ иногда очень выразителенъ. А что сдѣлала ваша жена, окончивъ разговоръ съ горничной?

    — Она вошла въ столовую.

    — Подъ руку съ вами?

    — Нѣтъ, одна. Она очень независима въ подобнаго рода мелочахъ. Посидѣвъ минутъ десять, она вдругъ встала, пробормотала нѣсколько словъ извиненія, вышла изъ комнаты и не возвращалась болѣе.

    — Но, насколько я знаю, горничная Алиса показала, что лэди Сенъ-Симонъ вошла въ свою комнату, накинула манто на подвѣнечное платье, надѣла шляпу и ушла.

    — Совершенно вѣрно. Потомъ ее видѣли въ Гайдъ-паркѣ съ Флорой Милларъ, арестованной въ настоящее время, пытавшейся утромъ устроить скандалъ въ домѣ м-ра Дорэна.

    — Ахъ, да. Я бы желалъ знать нѣкоторыя подробности объ этой молодой леди и вашихъ отношеніяхъ къ ней.

    Лордъ Сенъ-Симонъ пожалъ плечами и поднялъ брови.

    — Мы были съ ней нѣсколько лѣтъ въ близкихъ, очень близкихъ отношеніяхъ. Она служила въ «Аллегро». Я не обидѣлъ ея, и у нея нѣтъ повода жаловаться на меня, но вы знаете женщинъ, м-ръ Холмсъ. Флора очень милое созданіе, но чрезвычайно вспыльчива и очень любитъ меня. Она писала мнѣ ужасныя письма, когда узнала, что я женюсь. Правду сказать, я потому хотѣлъ вѣнчаться скромно, что боялся скандала въ церкви.

    Она подбѣжала къ подъѣзду дома мистера Дорзна, когда мы вернулись изъ церкви, и хотѣла ворваться въ переднюю, осыпая мою жену страшною бранью и угрозами, но я предвидѣлъ возможность этого случая и отдалъ приказанія прислугѣ, которая вывела ее вонъ. Она успокоилась, когда увидѣла, что поднятый ею шумъ ни къ чему не повелъ.

    — А ваша жена слышала все это?

    — Къ счастью, нѣтъ,

    — А потомъ ее видѣли въ обществѣ этой самой женщины?

    — Да. Мистеръ Лестрэдъ отнесся къ этому факту очень серьезно. Предполагаютъ, что Флора вызвала мою жену и устроила ей какую-нибудь ужасную западню.

    — Что же, это весьма возможно.

    — Вы того же мнѣнія?

    — Я не утверждаю этого. А вы сами считаете это правдоподобнымъ?

    — Флора не обидитъ и мухи.

    — Но ревность можетъ совершенно измѣнить характеръ человѣка. Пожалуйста, скажите, что вы сами думаете объ этомъ?

    — Видите ли, я пришелъ спросить ваше мнѣніе, потому что самъ ничего не могу понять. Я разсказалъ вамъ всѣ факты. Но если вы все-таки желаете знать мое мнѣніе, то мнѣ представляется возможнымъ, что возбужденіе, сознаніе достигнутаго ею высокаго положенія подѣйствовало на нервную систему моей жены.

    — Однимъ словомъ — внезапное помѣшательство.

    — Видите, когда я думаю, что она отвернулась не скажу лично отъ меня, но ото всего, чего безуспѣшно добиваются другія, — то мнѣ невольно приходитъ въ голову это предположеніе.

    — Что же, это также возможная гипотеза, — улыбаясь, сказалъ Холмсъ. — Ну, лордъ Сенъ-Симонъ, теперь, кажется, всѣ данныя у меня въ рукахъ. Скажите пожалуйста, когда вы сидѣли за столомъ, во время завтрака, вы могли видѣть, что дѣлается на улицѣ?

    — Изъ окна видна противоположная сторона улицы и паркъ.

    — Такъ мнѣ нечего задерживать васъ. Я сообщу вамъ, что узнаю.

    — Въ томъ случаѣ, если вамъ удастся разрѣшить эту задачу… — сказалъ нашъ кліентъ, вставая со стула.

    — Я уже разрѣшилъ ее.

    — Э? Что такое?

    — Я говорю, что уже разрѣшилъ эту задачу.

    — Такъ гдѣ же моя жена?

    — Это — подробность, которую я скоро узнаю.

    Лордъ Сенъ-Симонъ покачалъ головой.

    — Боюсь, что это разрѣшеніе не подъ силу нашимъ головамъ, — замѣтилъ онъ, сдѣлалъ величественный, старомодный поклонъ и вышелъ изъ комнаты.

    — Очень мило со стороны лорда Сенъ-Симона удостоить сравнить мою голову со своею, — со смѣхомъ сказалъ Шерлочъ Холмсъ. — Я думаю, послѣ этого допроса можно выпить виски съ содой и выкурить сигару. Я сдѣлалъ выводы, прежде чѣмъ лордъ вошелъ въ комнату.

    — О, Холмсъ!

    — У меня записаны подобнаго рода случаи, хотя, какъ я уже говорилъ вамъ исчезновеніе не происходило такъ скоро послѣ вѣнчанія. Допросъ только подтвердилъ мои предположенія. И пустыя по виду показанія играютъ иногда очень важную роль.

    — Но вѣдь я слышалъ все тоже, что слышали вы.

    — Да, но вы не знакомы съ предыдущими случаями; а они-то и помогли мнѣ рѣшить эту задачу. То же самое произошло нѣсколько лѣтъ тому назадъ въ Абердинѣ и нѣчто подобное въ Мюнхенѣ черезъ годъ послѣ франко-прусской войны. Ахъ вотъ Лестрэдъ! Здравствуйте, Лестрэдъ! Вотъ тамъ лишній стаканъ, а сигары въ ящикѣ.

    На сыщикѣ былъ пиджакъ гороховаго цвѣта и галстукъ, что придавало ему видъ моряка. Въ рукахъ у него былъ черный холщевый мѣшокъ. Онъ поздоровался, сѣлъ и закурилъ предложенную ему сигару.

    — Что случилось? — спросилъ Холмсъ, подмигивая мнѣ. — Вы чѣмъ-то недовольны?

    — Дѣйствительно, недоволенъ. Это проклятое дѣло Сенъ-Симона. Ничего понять не могу.

    — Въ самомъ дѣлѣ? Вы удивляете меня.

    — Что за запутанная исторія! Работалъ цѣлый день, и въ результатѣ — ничего.

    — А и промокли же вы, — сказалъ Холмсъ, ощупывая рукавъ пиджака Лестрэда.

    — Да, я изслѣдовалъ дно Серпантина.

    — Господи, Боже мой? Для чего же?

    — Искалъ тѣло леди Сенъ-Симонъ.

    Шерлокъ Холмсъ откинулся на спинку кресла и громко расхохотался.

    — А вы не пробовали изслѣдовать дно фонтана на Трафальгарской площади? — спросилъ онъ.

    — Зачѣмъ? Что вы хотите этимъ сказать?

    — Столько же шансовъ найти ее въ этомъ мѣстѣ, какъ въ другомъ.

    Лестрэдъ бросилъ на моего пріятеля сердитый взглядъ.

    — А вамъ, вѣроятмо, уже все извѣстно, — проговорилъ онъ насмѣшливымъ тономъ.

    — Я только что узналъ факты, но уже составилъ себѣ опредѣленное мнѣніе.

    — Въ самомъ дѣлѣ? Такъ вы думаете, что Серпантинъ не играетъ никакой роли въ этомъ происшествіи?

    — Считаю это вполнѣ вѣроятнымъ.

    — Такъ не потрудитесь ли вы объяснить, что значитъ эта находка?

    Онъ развязалъ мѣшокъ и выбросилъ на насъ шелковое подвѣнечное платье, бѣлыя атласныя туфли, вѣнокъ и фату — все подмоченное водой.

    — Вотъ еще, — сказалъ онъ, кладя на эту кучу новое обручальное кольцо. — Раскусите-ка этотъ орѣшекъ, мистеръ Холмсъ.

    — Вотъ какъ. И все это вы достали со дна Серпантина? — спросилъ мой пріятель, пуская кольца голубого дыма.

    — Нѣтъ. Ихъ нашелъ сторожъ парка плавающими по водѣ. Вещи признаны принадлежащими ей, ну, я и подумалъ, что и тѣло ея недалеко отъ нихъ.

    — По блестящему выводу, что тѣло человѣка должно быть всегда близко къ его гардеробу. Скажите, пожалуйста, чего вы хотѣли добиться?

    — Какого-нибудь доказательства виновности Флоры Милларъ.

    — Боюсь, что трудно будетъ его найти…

    — Въ самомъ дѣлѣ? — съ горечью вскрикнулъ Лестрэдъ, — Боюсь, Холмсъ, что всѣ ваши выводы и умозаключенія ни къ чему не годны на практике. Въ двѣ минуты вы сдѣлали двѣ ошибки. Въ этомъ платьѣ есть улика противъ миссъ Флоры Милларъ.

    — Какая?

    — Въ платьѣ есть карманъ. Въ карманѣ — футляръ для визитныхъ карточекъ, а въ немъ записка. Вотъ она. Слушайте: «Увидите меня, когда все будетъ готово. Идите сейчасъ. Ф. Г. М.». Ну съ, я и полагаю, что Флора Милларъ заманила леди Сенъ-Симонъ и упрятала ее куда-нибудь съ помощью сообщниковъ. Эта записка подписана ея иниціалами. Вѣроятно, она сунула ее ей въ руки у подъѣзда.

    — Отлично, Лестрэдъ, — со смѣхомъ сказалъ Холмсъ. — Вы хитро повели дѣло. Дайте-ка мнѣ взглянуть.

    Онъ небрежно взялъ бумажку, но вдругъ внимательно взглянулъ на нее и сказалъ съ довольнымъ видомъ:

    — Да, дѣйствительно, это очень важно.

    — Ага, вы находите?

    — Чрезвычайно важно. Поздравляю васъ.

    Лестрэдъ поднялся съ мѣста, весь сіяя торжествомъ, и наклонился, чтобы взглянуть на записку.

    — Да вы смотрите не съ той стороны! — вскрикнулъ онъ.

    — Напротивъ, именно съ той, съ которой слѣдуетъ.

    — Съ которой слѣдуетъ? Вы съ ума сошли. Тамъ написано карандашемъ нѣсколько словъ.

    — А здѣсь клочокъ счета гостиницы, который чрезвычайно интересуетъ меня.

    — Тутъ ничего нѣтъ. Я уже смотрѣлъ, — сказалъ Лестрэдъ.

    — «Окт. 4, за комнату. — 8 шилл., завтракъ — 2 шилл. 6 пенсовъ, дичь — 1 шилл., закуска — 2 шилл. 6 пенсовъ, стаканъ хереса — 8 пенсовъ». Ничего тутъ не вижу.

    — Весьма вѣроятно. А между тѣмъ это очень важно. Что же касается записки, она, или, по крайней мѣрѣ, подпись на ней, также имѣетъ важное значеніе, и потому еще разъ поздравляю васъ.

    — Я ужъ потерялъ достаточно много времени, — сказалъ, вставая, Лестрэдъ. — Я считаго, что слѣдуетъ дѣйствовать, а не разводить разныя теоріи, сидя у камина. Прощайте, м-ръ Холмсъ; увидимъ! кто первый разрѣшитъ загадку.

    Онъ собралъ всѣ вещи, сунулъ ихъ въ мѣшокъ и вышелъ.

    — Я скажу вамъ только нѣсколько словъ относительно этого дѣла, Лестрэдъ, — протяжно проговорилъ Холмсъ вслѣдъ своему сопернику. — Леди Сенъ-Симонъ — мифъ. Нѣтъ ея и никогда не было.

    Лестрэдъ съ грустью посмотрѣлъ ка моего друга. Потомъ повернулся ко мнѣ, хлопнулъ себя три раза по лбу, многозначительно покачалъ головой и поспѣшно вышелъ изъ комнаты.

    Онъ еле успѣлъ закрыть дверь, какъ Холмсъ всталъ и надѣлъ пальто.

    — Онъ правъ относительно того, что слѣдуетъ дѣйствовать, — замѣтилъ онъ, — а потому я долженъ васъ покинуть на нѣкоторое время, Ватсонъ.

    Шерлокъ Холмсъ ушелъ въ шестомъ часу, а часъ спустя явился приказчикъ изъ гастрономическаго магазина съ большимъ ящикомъ. Съ помощью пришедшаго съ нимъ мальчика онъ открылъ ящикъ и, къ великому моему удивленію, сталъ выкладывать роскошный холодный ужинъ на мой простой деревянный столъ. Тутъ были куропатки, фазанъ, страсбургскій пирогъ и нѣсколько бутылокъ стараго вина. Выложивъ все это, мои гости исчезли, какъ духи въ сказкахъ, объяснивъ, что деньги они получили и принесли всѣ вещи по указанному адресу.

    Около девяти часовъ Шерлокъ Холмсъ быстро вошелъ въ комнату. Выраженіе лица его было серьезно, но въ глазахъ свѣтился огонекъ. Я заключилъ, что предположенія его оправдались.

    — Ага! ужинъ готовъ, — сказалъ онъ, потирая руки.

    — Вы ждете гостей? Накрыто на пять персонъ.

    — Да, я думаю, къ намъ соберется кое-кто, — сказалъ онъ. — Удивляюсь, что нѣтъ еще лорда Сенъ-Симона. Ага! Кажется, это его шаги на лѣстницѣ.

    Вошелъ нашъ утренній гость. Смущеніе выражалось на его аристократическомъ лицѣ. Усиленнѣе чѣмъ когда-либо онъ теребилъ шнурокъ своего пенснэ.

    — Мой посыльный засталъ васъ? — спросилъ Холмсъ.

    — Да… Сознаюсь, что содержаніе вашего письма поразило меня. Увѣрены ли вы въ томъ, что говорите?

    — Безусловно.

    Лордъ Сенъ-Симонъ упалъ въ кресло и провелъ рукой по лбу.

    — Что скажетъ герцогъ, когда узнаетъ, что одинъ изъ членовъ его семьи подвергся такому униженію? — прошепталъ онъ.

    — Это чистая случайность. Нѣтъ никакого униженія.

    — Ахъ! Вы смотрите на эти вещи съ другой точки зрѣнія.

    — Тутъ некого винить. Она не могла поступить иначе. Жаль, конечно, что это вышло нѣсколько рѣзко, но вѣдь у нея нѣтъ матери, которая могла бы дать совѣтъ въ такомъ случаѣ.

    — Это оскорбленіе, сэръ, публичное оскорбленіе, — сказалъ лордъ Сенъ-Симонъ, постукивая пальцами по столу.

    — Вы должны отнестись снисходительно къ бѣдной дѣвушкѣ, очутившейся въ такомъ неслыханномъ положеніи.

    — Никакого снисхожденія! Я страшно золъ, со мной поступили отвратительно!

    — Кажется, позвонили, — сказалъ Холмсъ. — Да, на лѣстницѣ слышны шаги. Если я не въ состояніи убѣдить васъ, лордъ Сенъ-Симонъ, то я пригласилъ адвоката, который, можетъ-быть, окажется счастливѣе меня.

    Онъ отворилъ дверь и ввелъ въ комнату какого-то господина съ дамой.

    — Лордъ Сенъ-Симонъ, — сказалъ онъ, — позвольте мнѣ представить васъ г. и г-жѣ Фрэнсисъ Гай Моультонъ. Съ г-жей Моультонъ вы, кажется, встрѣчались.

    При видѣ вошедшихъ нашъ кліентъ вскочилъ съ мѣста и выпрямился, опустивъ глаза и заложивъ руку за бортъ сюртука съ видомъ оскорбленнаго достоинства. Дама быстро подошла къ нему и протянула руку. Онъ не поднялъ глазъ. И, пожалуй, хорошо сдѣлалъ, такъ какъ трудно было бы устоять передъ умоляющимъ выраженіемъ ея прелестнаго личика.

    — Вы сердитесь, Робертъ, — сказала она. — И имѣете полное право сердиться.

    — Пожалуйста, не извиняйтесь, не извиняйтесь, — съ горечью отвѣтилъ лордъ Сенъ-Симонъ.

    — О, я знаю, что отвратительно поступила съ вами и должна была сказать вамъ все раньше. Но я была словко безумная съ тѣхъ поръ, какъ увидала Франка, и не знала, что дѣлала и говорила. Удивляюсь, какъ я не упала въ обморокъ у алтаря.

    — Сударыня, вы, можетъ-быть, желаете, чтобы мой другъ и я ушли изъ комнаты, пока вы будете объясняться?

    — Если мнѣ можно выразить мое мнѣніе, — замѣтилъ незнакомецъ, — то, по-моему, въ этомъ дѣлѣ и такъ было слишкомъ много тайны. Что касается меня, я ничего не имѣю противъ того, чтобъ и Европа и Америка узнали всю правду.

    Мистеръ Моультонъ былъ живой, маленькій, сухой человѣкъ съ рѣзкими чертами загорѣлаго лица.

    — Ну, такъ я разскажу всю нашу исторію, — сказала миссисъ Моультонъ. — Мы съ Франкомъ познакомились въ 1881 году, въ лагерѣ Макъ-Квира, вблизи Скалистыхъ горъ, гдѣ папа искалъ золото. Мы обручились, но папа вдругъ напалъ на золотоносную жилу, а у Франка дѣло прогорѣло. Папа становился все богаче и богаче, а Франкъ все бѣднѣе и бѣднѣе. Папа и слушать не хотѣлъ о томъ, чтобъ мы поженились, и увезъ меня въ Санъ-Франциско. Франкъ не хотѣлъ отказаться отъ меня и поѣхалъ за нами. Мы видѣлись безъ вѣдома папы. Онъ взбѣсился бы, если бы узналъ это. Поэтому мы сами порѣшили дѣло. Франкъ сказалъ, что онъ вернется на розсыпи и возвратится только тогда, когда будетъ такъ же богатъ, какъ папа. Тогда я обѣщалась ему ждать его и не выходить замужъ, пока онъ живъ. «Отчего бы намъ не пожениться теперь?» — сказалъ Франкъ. — «Я буду спокойнѣе. Я никому не скажу, что ты моя жена, пока не вернусь». Ну, мы переговорили, и онъ устроилъ все такъ отлично, что мы сейчасъ же и повѣнчались, Послѣ этого Франкъ отправился искать счастья, а я вернулась къ папѣ.

    "Я слышала, что Франкъ былъ въ Монтанѣ, а затѣмъ переѣхалъ въ Аризону и, наконецъ, въ Новую Мексику. Потомъ въ газетахъ появилось извѣстіе о нападеніи индѣйцевъ на лагерь золотоискателей. Въ числѣ убитыхъ стояло имя моего Франка.

    "Я упала въ обморокъ и была больна нѣсколько мѣсяцевъ. Папа думалъ, что у меня чахотка, и возилъ меня чуть ли не ко всѣмъ докторамъ въ Санъ-Франциско. Болѣе года ничего не было слышно о Франкѣ, такъ что я не сомнѣвалась уже въ его смерти. Потомъ лордъ Сенъ-Симонъ пріѣхалъ въ Санъ-Франциско, затѣмъ мы отправились въ Лондонъ, гдѣ онъ сдѣлалъ мнѣ предложеніе. Папа былъ очень доволенъ, но я все время чувствовала, что ни одинъ человѣкъ въ мірѣ не замѣнитъ мнѣ моего бѣднаго Франка.

    "Но все же, если бы я вышла за лорда СенъСимона, я исполняла бы свой долгъ по отношенію къ нему. Любовью нельзя управлять, но своими поступками можно. Я пошла съ нимъ къ алтарю съ намѣреніемъ быть ему хорошей женой. Но можете себѣ представить, что я почувствовала, когда, оглянувшись, увидала Франка. Въ первую минуту я подумала, что это его призракъ, но, оглянувшись во второй разъ, замѣтила, что онъ стоитъ на томъ же мѣстѣ и вопросительно смотритъ на меня, какъ будто желая узнать, рада я или не рада его видѣть. Удивляюсь, какъ я не упала въ обморокъ. Голова у меня кружилась, слова священника звучали въ ушахъ, словно жужжаніе пчелы. Я не знала, что дѣлать, Остановить вѣнчаніе и сдѣлать сцену въ церкви? Я опять взглянула на Франка. Онъ, должно-быть, понялъ мои мысли, потому что приложилъ палецъ къ губамъ въ знакъ молчанія. Потомъ я увидѣла, что онъ пишетъ что-то на клочкѣ бумаги — очевидно мнѣ. Проходя мимо него, я уронила букетъ. Онъ поднялъ его и, вмѣстѣ съ цвѣтами, сунулъ мнѣ въ руку записку. Онъ просилъ меня сойти къ нему, когда онъ подастъ мнѣ знакъ. Понятно, я ни минуты не сомнѣвалась въ томъ, что мой долгъ обязываетъ меня слѣдовать его указаніямъ.

    «Вернувшись изъ церкви, я разсказала все моей горничной, которая знала Франка въ Калифорніи и очень любила его. Я велѣла ей молчать, упаковать нѣсколько вещей и приготовить манто. Я знаю, что нужно было объясниться съ лордомъ Сенъ-Симономъ, но это было ужасно страшно въ присутствіи его матери и всѣхъ этихъ важныхъ господъ. Я рѣшилась убѣжать и потомъ уже объяснить все. Мы сидѣли за столомъ не болѣе десяти минутъ, какъ вдругъ я увидѣла Франка, стоявшаго на противоположной сторонѣ улицы. Онъ сдѣлалъ мнѣ знакъ и пошелъ по направленію къ парку. Я вышла изъ комнаты, одѣлась и пошла вслѣдь за нимъ. Ко мнѣ подошла какая-то женщина, говорила что-то о лордѣ Сенъ-Симонѣ — оказывается, что и у него было что-то до брака, — но мнѣ удалось отдѣлаться отъ нея и я догнала Франка. Мы сѣли въ кэбъ и поѣхали въ квартиру, нанятую имъ на Гордонской площади. Такимъ образомъ, послѣ многихъ лѣтъ ожиданія, я соединилась, наконецъ, съ Франкомъ.

    Франкъ былъ взятъ въ плѣнъ индѣйцами, бѣжалъ отъ нихъ въ Санъ-Франциско, узналъ, что я считала его умершимъ, отправился въ Англію и отыскалъ меня здѣсь какъ разъ въ день вѣнчанія».

    — Я прочелъ въ газетахъ, — объяснилъ американецъ. — Тамъ была упомянута фамилія невѣсты и церковь, гдѣ ее будутъ вѣнчать, но не сказано, гдѣ она живетъ.

    — Мы стали толковать о томъ, что намъ слѣдуетъ дѣлать. Франкъ стоялъ за откровенное объясненіе, но мнѣ было такъ стыдно, что хотѣлось исчезнуть и никогда больше никого не видѣть. Я рѣшила только написать папѣ, что я жива. Мнѣ страшно было подумать, что всѣ эти лорды и леди сидятъ за столомъ въ ожиданіи меня. Франкъ взялъ мое подвѣнечное платье и всѣ вещи, связалъ ихъ въ узелъ и бросилъ его куда-то, чтобы меня не могли прослѣдить. По всей вѣроятности, мы завтра же уѣхали бы въ Парижъ, если бы къ намъ не пришелъ вотъ этотъ любезный господинъ — мистеръ Холмсъ. (Хотя я не понимаю, какъ онъ насъ нашелъ). Онъ очень добро и ясно доказалъ мнѣ, что я неправа, а Франкъ правъ и, что если мы будемъ скрываться, то всѣ обвинятъ насъ. Потомъ онъ предложилъ намъ поговорить съ лордомъ Сенъ-Симономъ наединѣ, и мы сейчасъ же пріѣхали къ нему. Ну, Робертъ, теперь вы все знаете. Мнѣ очень жаль, что я причинила вамъ огорченіе. Надѣюсь, что вы не очень дурно думаете обо мнѣ.

    Во время ея продолжительнаго разсказа лордъ стоялъ въ прежней позѣ, съ нахмуренными бровями и крѣпко сжатыми губами.

    — Извините, — проговорилъ онъ, — я не привыкъ обсуждать публично мои интимныя дѣла.

    — Такъ вы не прощаете меня? Не хотите пожать мнѣ руку на прощанье?

    — О, отчего же нѣтъ, если это можетъ доставить вамъ удовольствіе.

    Онъ холодно пожалъ протянутую ему руку.

    — Я надѣялся, что вы запросто поужинаете съ нами, — сказалъ Холмсъ.

    — Это ужъ слишкомъ, — отвѣтилъ лордъ. — Я вынужденъ покориться обстоятельствамъ, но не вижу причины радоваться. Позвольте пожелать вамъ всѣмъ добро.и ночи.

    Онъ сдѣлалъ общій поклонъ и величественно вышелъ изъ комнаты.

    — Надѣюсь, что, по крайней мѣрѣ, вы не откажетесь сдѣлать мнѣ честь поужинать съ нами, — сказалъ Шерлокъ Холмсъ. — Я всегда радъ видѣть американца, мистеръ Моультонъ, потому что я изъ тѣхъ людей, которые думаютъ, что ошибки правительства въ былые годы не помѣшаютъ нашимъ дѣтямъ стать со временемъ гражданами огромнаго государства подъ соединеннымъ флагомъ Великобританіи и Соединенныхъ Штатовъ.

    — А дѣло-то вышло очень интересное, — замѣтилъ Холмсъ по уходѣ нашихъ гостей. — Оно показало, какъ просто объясняется иногда дѣло, кажущееся необъяснимымъ. На что ужъ казался загадочнымъ данный случай. А между тѣмъ нѣтъ ничего болѣе естественнаго того хода событій, о которомъ разсказала намъ миссисъ Моультонъ. А съ другой стороны, какой странный результатъ, если взглянуть на дѣло съ точки зрѣнія мистера Лестрэда.

    — Такъ, значитъ, вы не ошиблись?

    — Съ первой же минуты мнѣ стало ясно, что невѣста охотно согласилась на бракъ, а затѣмъ раскаялась въ своемъ согласіи за нѣсколько минутъ до возвращенія домой. Очевидно, утромъ произошло что-то, вызвавшее въ ней перемѣну настроенія. Что бы это могло быть? Она не могла говорить съ кѣмъ-нибудь наединѣ, потому что все время была съ женихомъ. Не видѣла ли она кого-нибудь? Если видѣла, то несомнѣнно американца, такъ какъ она въ Англіи недавно и врядъ ли кто-нибудь могъ пріобрѣсти надъ ней такое вліяніе, чтобы при видѣ его она могла измѣнить всѣ свои планы. Какъ видите, съ помощью метода исключенія, мы пришли къ выводу, что она видѣла американца. Кто же этотъ американецъ и почему онъ имѣетъ на нее такое вліяніе? Это или любовникъ, или мужъ. Я зналъ, что она провела юность въ грубой обстановкѣ и въ странныхъ условіяхъ. Я дошелъ до этихъ выводовъ еще раньше посѣщенія лорда Сенъ-Симона. Когда же онъ разсказалъ намъ про господина, который сидѣлъ на скамьѣ, про внезапную перемѣну въ настроеніи невѣсты, про то, какъ она уронила букетъ (самый обыкновенный способъ передачи записки), про разговоръ съ горничной, знавшей всѣ ея дѣла, на жаргонѣ, — все стало вполнѣ яснымъ для меня. Она бѣжала съ мужчиной — любовникомъ или мужемъ, вѣроятнѣе съ мужемъ.

    — А какъ вы ихъ нашли?

    — Это было бы трудно, но въ рукахъ у нашего друга Лестрэда было драгоцѣнное свѣдѣніе, значеніе котораго онъ не понялъ. Конечно, иниціалы играли важную роль, но еще важнѣе было узнать, что онъ прожилъ недѣлю въ одной изъ лучшихъ англійскихъ гостиницъ.

    — Какъ вы это узнали?

    — По цѣнамъ. Восемь шиллинговъ за постель и восемь пенсовъ за стаканъ хереса — такія цѣны бываютъ только въ самыхъ шикарныхъ гостиницахъ, какихъ не много въ Лондонѣ. Во второй изъ тѣхъ, въ которыя я заходилъ, находящейся въ Нортумберландъ-авеню, я узналъ въ бюро, что Фрэнцисъ Г. Моультонъ, американецъ, выѣхалъ наканунѣ. Я попросилъ взглянуть въ приходную книгу и увидѣлъ тѣ же цифры, что и на счетѣ. Письма онъ велѣлъ адресовать на площадь Гордона, 226. Я отправился туда и, къ счастью, засталъ влюбленную парочку дома. Я взялъ на себя дать имъ отеческій совѣтъ, доказалъ, что имъ лучше выяснить свое положеніе передъ свѣтомъ вообще и передъ лордомъ Сенъ-Симономъ въ частности, и пригласилъ ихъ сюда, чтобъ поговорить съ нимъ. Какъ видите, онъ явился.

    — Да, но результатъ свиданія нельзя назвать удачнымъ. Нельзя сказать, чтобъ лордъ былъ очень любезенъ,

    — Ахъ, Ватсонъ! — съ улыбкой сказалъ Холмсъ, — можетъ-быть, и вы не были бы любезны, если бы послѣ всѣхъ ухаживаній и свадьбы вамъ пришлось бы внезапно отказаться и отъ жены и отъ денегъ. Я думаю, намъ слѣдуетъ отнестись къ лорду Сенъ-Симону снисходительно и возблагодарить небо за то, что мы никогда не очутимся въ подобномъ положеніи. Придвиньте-ка свой стулъ и дайте мнѣ скрипку. Единственная задача, которую намъ предстоитъ разрѣшить теперь — это какъ убить эти мрачные осенніе дни.