Страница:Собрание сочинений Марка Твэна (1896) т.3.djvu/202

Эта страница была вычитана


 

Вообще, окружавшее насъ грозное безмолвіе было такъ внушительно, что мы разговаривали только вполголоса и намъ становилось все тоскливѣе, все болѣе жутко, такъ что и этотъ разговоръ сталъ у насъ стихать, а потомъ и совсѣмъ прекратился. Мы сидѣли и только «мышляли», какъ выражался Джимъ, не произнося ни слова въ теченіе долгаго времени. Профессоръ не двигался съ мѣста, пока солнце не поднялось у насъ надъ головою; тогда онъ всталъ и приставилъ къ глазу родъ треугольника. Томъ, сказалъ намъ, что это секстантъ, и что профессоръ опредѣляетъ по солнцу, гдѣ мы находимся! Онъ выписалъ какія-то цифры, заглянулъ въ какую-то книгу и сталъ прибавлять ходу лодкѣ. При этомъ онъ снова началъ говорить разныя несообразности; между прочимъ, сказалъ, что будетъ идти тѣмъ же ходомъ, по сту миль въ часъ, и тогда опустится, завтра же къ вечеру, въ Лондонѣ.

Мы отвѣтили, что будемъ покорнѣйше благодарны ему за это.

Онъ уже уходилъ, но при этихъ словахъ нашихъ быстро повернулся назадъ и окинулъ насъ долгимъ, зловѣщимъ взглядомъ, — самымъ лукавымъ и подозрительнымъ взглядомъ, какой я только видалъ.

— Вамъ хочется уйти отъ меня? Не пытайтесь запираться въ этомъ! — сказалъ онъ.

Мы не знали, что отвѣтить на это, поэтому сдержались и не промолвили ничего.

Онъ воротился на корму и усѣлся тамъ, но не могъ, повидимому, отвязаться отъ той же мысли, потому что, нѣтъ-нѣтъ, да и проговоритъ что-нибудь на тотъ же счетъ, стараясь вызвать насъ на отвѣтъ, но мы помалкивали.

Между тѣмъ, пустыня вокругъ насъ точно бы увеличивалась и мнѣ стало казаться, что я долѣе не вынесу. А когда начало темнѣть, то тоска моя усилилась еще болѣе. Вдругъ Томъ ущипнулъ меня и шепнулъ:

— Смотри!

Я взгянулъ на корму и вижу, что профессоръ налилъ себѣ рюмочку изъ бутылки. Не понравилось мнѣ это. Потомъ онъ выпилъ еще и скоро сталъ напѣвать. Ночь уже наступила, было очень темно и поднималась буря, а онъ все пѣлъ, да все страннѣе и страннѣе, между тѣмъ какъ громъ погромыхивалъ, а вѣтеръ свистѣлъ и вылъ въ нашихъ снастяхъ. Все это наводило ужасъ. Мракъ сгустился до того, что видѣть профессора мы уже не могли, и хотѣли бы и не слышать его, но это было невозможно. Вдругъ онъ замолкъ; такъ прошло минутъ десять и намъ стало что-то подозрительно; мы желали, чтобы онъ снова запѣлъ; мы знали бы тогда, гдѣ онъ находится. Тутъ блеснула молнія и мы могли разгля-