Страница:Революция и церковь. №6-8.djvu/43

Эта страница не была вычитана

доходов должна достаться каждому наличному монаху, и, по преимуществу, властям монастыря. Религиозная, мистическая настроенность, искренно горящая в ком-либо вера сами по себе уже служили достаточными причинами к отказу в приеме в монастырь данного лица, так как разнузданные и властолюбивые нравы тогдашних феодальных магнатов, хотя бы и прикрытых скромным монашеским одеянием, не допускали каких-либо обличений со стороны „фарисействующих святош“.

В 1641 году монахов в монастыре было 236 человек, и только к 1715 году число братии повышается до 487 человек, быстро падая к 1746 году, когда в монастыре монахов вместе с белыми диаконами, белыми псаломщиками, с отставным и вместо монахов солдатами и с лишенными монашества „трудниками“ было всего 152 человека.[1]

Невероятно, но это так фактически было: на доходы со ста тысяч крестьян в период расцвета лавры содержалось немного больше ста человек монастырской братии и, следовательно, каждый монах содержался на доходы почти с тысячи крестьян.

Кроме монастырской братии в собственном смысле, Троицкой монастырь располагал значительным количеством так называемых „монастырских слуг“. Слуги эти не были работниками или чернорабочими, это был почетный класс, вполне соответствовавший дворянам и детям боярским у государей. Павел Алеппский этих слуг называл „монастырскими архонтами“.[2] Они исполняли обязанности приказничества по торговле, промыслам, землеустройству, земледелию, хождению по судам и т. д., но, главным образом, по управлению монастырскими вотчинами, которых в Троицкой лавре, как известно, было исключительное количество.

В слугах Троицкого монастыря состояли не только люди, принадлежащие к так называемым „благородным классам“, в слугах часто бывали даже князья, а один из бывших слуг Троицкого монастыря впоследствии, занимал должность обер-прокурора Синода, А. И. Наумов, с 1786 г. по 1791 год[3].

Слуги Троицкого монастыря пользовались особыми и исключительными преимуществами: так, в служебных делах сами они крест не целовали, а вместо них целовали их люди[4], что, — добавим между строк, „религиозным“ монастырским слогам было определенно на-руку, так как, вследствие чинимых ими на местах многих злоупотреблений, приходилось часто „отпираться“ на суде и давать ложные показания. Вторым крупнейшим преимуществом троицких слуг являлось то, что с древнейшего и до-позднейшего времени они были свободны от всяких государственных податей[5].

Должность слуги Троицкого монастыря была исключительно доходная. Подобно царским воеводам, монастырские слуги посылаемы были для управления вотчинами, вернее — на кормление, на годичный срок, после чего в продолжение двух лет до нового назначения должны были служить монастырю без жалованья.

При таком порядке вещей троицкие слуги, конечно, меньше всего заботились о благополучии крестьян, думая исключительно о своих доходах и о собственном обогащении. Управителями крестьян они были во всяком случае не образцовыми. Так, Феофан Прокопович, занимаясь в 1724 году сочинением штата духовного, между прочим спрашивал Петра: „монастырю Троицкому Сергиеву быть ли в определении штатном?“ и прибавлял к вопросу: „а ведати подобает, что многие тамо слуги лишние суть и очередно в вотчины посылаются вместо жалованья и не без разорения крестьян богатятся“[6]. Анна Иоанновна в своем указе о Троицком монастыре от 21 сентября 1738-го года говорит, что слуги троицкие получали иногда „приказы на вотчины посредством дачи взяток и, не бояся бога, бессовестно разоряли монастырские вотчины и сами только богатились“[7].

XV.

Из обозрения жизни Троицкой Сергиевой лавры на протяжении нескольких столетий не трудно понять, какое громадное значение имел этот монастырь

  1. Голубинский. Сергий Радонежский стр. 140—2
  2. Чтения Общ. Ист. и древн. России. 1898 г., кн. IV, стр. 24.
  3. Иеромонах Арсений. Доклады, граматы и другие акты Троицкого Сергиева монастыря о служках. III кн. Чтен. Общ. ист. и древн. Рос. 1867 г.
  4. Карневич. Сборник узаконений русского государства, т. I, стр. 420 и 426.
  5. Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству правосл. испов., т. IV, № 1418, стр. 282.
  6. Чистович. Феофан Прокопович и его время, стр. 138.
  7. Акт. ист., т. V. № 75, стр. 133