О русском воззрении (Аксаков)

О русском воззрении
автор Константин Сергеевич Аксаков
Опубл.: 1856. Источник: az.lib.ru

Константин Сергеевич Аксаков

О русском воззрении


Аксаков К. С., Аксаков И. С. Литературная критика / Сост., вступит,

статья и коммент. А. С. Курилова. — М.: Современник, 1981. (Б-ка «Любителям

российской словесности»).


Недавно одно выражение, употребленное в объявлении о «Русской беседе»,

подало повод к нападениям и толкам. Выражение это: _русское воззрение_. Оно

точно не было объяснено, потому что это казалось излишним, и предполагалось,

что оно не затруднит ничьего понимания. Однако послышались возражения такого

рода: "Воззрение должно быть общечеловеческое! Какой смысл может иметь

русское воззрение?* Но неужели можно было думать, что в программе «Русской

беседы» предполагалось такое русское воззрение, которое не будет в то же

время общечеловеческим. Подобного мнения, конечно, нельзя допустить,

особенно со стороны тех людей, которым придают название славянофилов,

которые обвиняются в пристрастии будто бы к России и которые, конечно, не

захотят лишить ее высшего достоинства, т<о> е<сть> человеческого.

Теперь скажем о самом выражении, так странном для некоторых. Разве

воззрение народное исключает воззрение общечеловеческое? Напротив. Ведь мы

говорим, например: английская литература, французская литература, германская

философия, греческая философия. Отчего же это никого не смущает? А ведь в

литературе, в философии, если она английская, немецкая и т<ак> д<алее>,

выражается и воззрение народное. Все это признают. А если признают за

другими народами, то почему не признать и за русским? Если народность не

мешает другим народам быть общечеловеческими то почему же должна она мешать

русскому народу? Дело человечества совершается народностями, которые не

только оттого не исчезают и не теряются, но, проникаясь общим содержанием,

возвышаются и светлеют и оправдываются как народности. Отнимать у русского

народа право иметь свое русское воззрение — значит лишить его участия в

общем деле человечества.

Мало того: тогда только и является произведение литературы, или другое

какое, вполне общечеловеческим, когда она в то же время совершенно народно.

«Илиада» Гомера есть достояние всемирное и в то же время есть явление чисто

греческое. Шекспир есть поэт, принадлежащий всему человечеству, и в то же

время совершенно народный, английский. А именно этой-то народности, этого-то

самобытного воззрения и недостает нашей умственной деятельности; а оттого,

что в ней нет народности, нет в ней и общечеловеческого. Мы уже полтораста

лет стоим на почве исключительной национальности европейской, в жертву

которой приносится наша народность; оттого именно мы еще ничем и не

обогатили науки. Мы, русские, ничего не сделали для _человечества_ именно

потому, что у нас нет, не явилось по крайней мере, _русского воззрения_.

Странно было бы нападать из любви к народности на общечеловеческое: это

значило бы отказывать своему народу в имени человеческом. И конечно, таких

нападений нельзя ожидать от «Русской беседы», считающей, по смыслу своей

программы, общечеловеческое — народным русским достоянием. В чем же спор?

Постараемся представить его в настоящем свете.

Русский народ имеет прямое право, как народ, на общечеловеческое, а не

чрез посредство и не с позволения Западной Европы. К Европе относится он

критически и свободно, принимая от нее лишь то, что может быть общим

достоянием, а национальность европейскую откидывая. Он относится точно так

же к Европе, как ко всем другим, древним и современным, народам и странам:

так думают люди, называемые славянофилами. Европеизм, имея человеческое

значение, имеет свою, и очень сильную, национальность: вот чего не видят

противники наших мнений, не отделяющие в Европе человеческого от

национального. Итак, спор, понятый настоящим образом, совершенно переменяет

свое значение. С одной стороны, т<ак> н<азываемые;> славянофилы стоят за

общечеловеческое и за прямое на него право русского народа. С другой

стороны, поборники Западной Европы стоят за исключительную европейскую

национальность, которой придают всемирное значение и ради которой они

отнимают у русского народа его прямое право на общечеловеческое. Итак,

наоборот, т<ак> н<азываемые> славянофилы стоят за общечеловеческое, а

противники их за исключительную национальность. С одной стороны, чувство

свободы и любви; с другой, чувство зависимости и преданности авторитету.

Вот настоящее положение вопроса. Но противники наши едва ли и перед

собой захотят с этим согласиться.

ПРИМЕЧАНИЯ

«Русская беседа», 1856, кн. 1, Смесь, с. 84-86.