Знамя Мануила Семилетова (Крюков)

Знамя Мануила Семилетова
автор Федор Дмитриевич Крюков
Опубл.: 1919. Источник: az.lib.ru

«Донские ведомости», № 281. 11/24 декабря 1919. С. 1
Знамя Мануила Семилетова

Мы снова — в какой уже это раз! — вступаем в полосу надгробных рыданий, великих утрат, потерь безвозвратных…

… Судьба

Жертв искупительных просит…[1]

Хотим мы того или не хотим — великое жертвоприношение потрясенной жизни свершается с неумолимой обреченностью, неуклонностью и неустанностью — на алтарь всесожжения за тьму тем грехов наших, глубокого национального нашего падения, непрерывной чередой возлагаются жертвы, и какие жертвы! При нашей невольной расточительности, при нашем вынужденном безрасчетном расходовании сил и дарований — то, что вырывает у нас судьба в переживаемый момент, — это лучшие, самые крепкие дубы в нашем опустошенном, поредевшем, облетевшем казачьем лесу. В том дремучем лесу, который веками исторической жизни, героической борьбы и труда неустанно стяжал «силу гордую, речь высокую, доблесть царскую»[2].

Мы редко оглядываемся назад. Может быть, так и надо. Но порой горестно ропщет сердце: сколько могил! бесценно дорогих, незабвенных, осиянных славой, но все-таки безвременных могил…

Вот скошен косою смерти Мануил Федорович Семилетов[3].

Имени этому надо бы звучать в славном хоре тех имен, которые приведут в Москву победные рати лучших детей народа русского, борющихся за воссоздание великого отечества. Имя это — не только имя горячего патриота, бойца и героя, одного из первых поднявшего знамя борьбы против насильников, прикрывшихся великими когда-то лозунгами революции, — это имя творца и создателя общественно-боевого, патриотического движения, которому присвоено название партизанского. В сущности, это название, может быть, несколько узко и слишком ограничено в применении к тому движению, которое создано и организовано ген. Семилетовым. Объем и направление партизанства наших дней не всегда совпадали с тем, что мы привыкли представлять партизанской деятельностью в военной истории.

Движение, начатое Чернецовым, широко организованное Семилетовым и Дудаковым, есть объединение под одним знаменем патриотической борьбы за родной край, за его исторические устои лучшей, благороднейшей, наиболее самоотверженной и подвига жаждущей части сознательного казачества — нашего юношества. Среди развала и падения духа, на торжище предательства родины, в момент наивысшего торжества скотских инстинктов, среди исключительного господства интересов собственного корыта и собственной шкуры уцелел один живой оазис, один светлый и чистый родник возвышенной любви к распятой и поруганной родине, памятования святого долга, благородных порывов сердца — прекрасная, благородная юность, наша молодежь. Неизменная носительница недремлющей совести народной, она больнее всех чувствовала боль родины, скорбела ее скорбями, страдала ее страданиями. И когда иуды искариоты продавали великую Россию за сребреники, тогда дети бросали школьные скамьи и бежали искать «текинцев» Корнилова, ибо не хотели ждать вождя, а сами искали его, жадно ловили хотя бы самый далекий и невнятный звук призывного клича…

Семилетов почувствовал, понял эту великую жажду подвига и указал ей нужное и самое целесообразное направление. Он собрал под славное партизанское знамя все лучшее в смысле твердости духа и готовности к жертве. И он бережно хранил это дорогое сокровище своего края, ибо понимал, как оно хрупко, нежно и драгоценно не только для нынешнего дня, но и для грядущих судеб родной земли. Он понимал, что это — последний резерв и — возможно — единственный в момент тягчайших испытаний для Дона. Он не расточал его ради соблазнительных победных лавров. Но в нужную минуту он отдавал эту бесценную жертву на алтарь спасения родины — и мы никогда не забудем великих заслуг Семилетовского партизанского корпуса перед казачеством и перед Россией.

В суровой, длительной полосе боевой работы было бы чрезмерным неразумием предъявлять к неокрепшим юным организмам требование неугасимого горения. Есть пределы выносливости человеческих нервов, есть пределы возможного напряжения даже для самого пылкого алкания боевого подвижничества. И несомненно, главная ноша титанической борьбы за бытие России должна лежать и лежит не на одних юношеских плечах партизанских отрядов — весь народ должен нести ее. И с гордым чувством мы можем сказать, что наш народ — Донское казачество — с честью несет эту сверхсильную ношу. Но бывали моменты — колыхалась эта ноша на плечах уставших. И в эти моменты ее подхватывали герои, в сердце которых не было места колебаниям чувства долга перед родиной — или жить лишь при условии непомраченного достоинства и чести родины, или умереть вместе с ней, защищая ее славное имя до последнего вздоха, до последней капли крови…

Таким героем был Мануил Семилетов. Такими героями завещал он остаться и своим славным сподвижникам-партизанам, и всем нам, Донским казакам.

[1] Слова из стихотворения Н. А. Некрасова «В больнице» (1855):

Чтоб одного возвеличить, борьба

Тысячи слабых уносит —

Даром ничто не дается: судьба

Жертв искупительных просит.

http://www.litera.ru/stixiya/authors/nekrasov/vot-i-bolnica.html

[2] Измененная цитата из стихотворения А. В. Кольцова «Лес» (1937), посвященного памяти Пушкина:

Что, Бова-силач

Заколдованный,

С непокрытою

Головой в бою

Ты стоишь — поник,

И не ратуешь

С мимолетною

Тучей-бурею?

. . . . . . . . .

Где ж девалася

Речь высокая,

Сила гордая,

Доблесть царская?

[3] Эммануил Федорович Семилетов (1872 — 27 ноября 1919) — донской генерал. Вернулся с фронта на Дон в конце 1917 года и организовал молодежный партизанский отряд. С 11 апреля 1918 — командующий Северной группой войск. С февраля 1919 — командующий всеми партизанскими отрядами Донской армии. С весны 1919 начальник сводно-партизанской дивизии («Партизанского корпуса» в составе Дудаковского, Чернецовского и Семилетовского отрядов, Студенческой боевой дружины, Отдельной конной Партизанской сотни и 4-го Донского казачьего полка). С сентября 1919 — начальник 3-й отдельной Донской добровольческой бригады. Умер от тифа. Похоронен в Новочеркасске. (См.: Казачий Словарь-Справочник. Том 3. Составитель Г. В. Губарев. Сан-Ансельмо, Калифорния. 1970).

Оригинал здесь